В королевской роскошной бане царит спокойствие и великолепие, но в одно мгновение все изменилось: призрачное блики на воде, словно купающийся злой демон. Король Рихард, как всегда, превращается в дракона — зрелище для слабонервных. Но этот раз, он не просто съест каждого, кто попадется в его хищные лапы, но и непредсказуем: может ли он откусить голову себе или другому за малейшее ослушание?...
Хильдика ахнула, но я не оглянулась. Мерсу тоже пришпорил своего коня, не отставая от меня ни на шаг, а я видела только лицо Ламброзо – тяжелое, как чугунная тумба, надменное, с поджатыми тонкими губами.
– Мы с мирным визитом… – начал он, когда расстояние между нами сократилось до двадцати шагов.
– …надеюсь, ваше высочество соблаговолит…
Десять шагов.
– …принять меня и высоких гостей…
Пять шагов."
"Капитан Вильяпито поздно сообразил, что встреча идёт не тем путём, которым предполагалось, но выдвинуться вперёд и защитить своего господина уже не успел.
Я ударила коня пятками, и он, оглушительно заржав, рванул вперёд стрелой, так что прозевал даже Мерсу.
Поравнявшись с графом, я ударила его кулаком в лицо-тумбу, отбив себе костяшки. Конь понёс меня дальше, и двум сопровождающим в соломенных шляпах пришлось потесниться, чтобы мы не столкнулись. Их кони заржали, пытаясь подняться на дыбы, а я уже сделала круг и остановила коня прямо поперёк дороги, преграждая нежданным гостям путь. Мерсу и Капанито осадили лошадей справа и слева от меня.
Граф Ламброзо, вцепившись одной рукой в поводья, другой вытирал кровь из разбитой губы.
– Что за приём, принц! – запоздало крикнул Вильяпито.
– Это ему за моих овец… – сказала я, усмехаясь.
– Каких овец?! – затараторил капитан. – Всем известно, что отара заблудилась в тумане!
– …не следовало обижать многоуважаемого лорда Крейтера и иже с ним, – закончила я, с удовольствием глядя, как Ламброзо сплёвывает кровью.
– Я подам жалобу, – шепеляво прошипел граф и выплюнул вместе с кровью выбитый зуб.
– Удачи, – пожелала я ему.
– Никогда ещё не было такого… – продолжал граф с угрозой, но его прервал один из всадников в соломенной шляпе.
Он был гораздо крупнее остальных мужчин, и, пожалуй, крупнее любого в моей армии. Он поднял голову, и сначала я увидела белоснежные ровные зубы – он хохотал, этот безумец. Смеялся так, словно увидел что-то очень забавное.
Я отвлеклась от Ламброзо, с неудовольствием разглядывая незнакомое смуглое лицо, на котором красовались два шрама поперёк левой щеки.
