– Хочешь с ней поговорить? – спросил он. – Давай, я подожду.
Он отпустил меня и отступил к борту, а я едва сдержалась, чтобы не сунуть руку под мышку, чтобы согреть.
Хильдика встрепенулась и сделала шаг по направлению ко мне, но я сразу отвернулась.
– Потом поговорим, – немного подумав, я сняла рубашку, бросила её на палубу и кивнула Рихарду: – Поплыли. Надо успокоить отца. Представляю, что он подумает, когда увидит под стенами Солерно всех твоих родственничков.
Королю не надо было повторять дважды.
Он тоже скинул рубашку, прихлопнул себя по голым бёдрам, довольно крякнул, потянувшись и разминая мышцы, а потом мы с ним одновременно вскочили на борт корабля и бросились в объятия морских волн.
Дельфины¸ сначала любопытно подплывшие к нам, метнулись врассыпную, когда мы с Рихардом превратились в драконов. На короткий миг меня охватил восторг – дикий, взахлёб, когда я ощутила себя частью моря, частью этих волн, их продолжением, их сестрой и госпожой. А рядом – телом к телу – распластался чёрный змей, сложив крылья и потираясь об меня твёрдой, звенящей металлом чешуёй.
И вместе с восторгом я за одно мгновение пережила прежнюю страсть – полёт в небесах, над землёй и всеми, кто на ней находится. Я вспомнила осознание себя высшим, сильнейшим существом, которому стоит только захотеть – и луна с солнцем подвинутся, а звёзды посыплются сверкающим водопадом…
Чёрный дракон обвился вокруг меня, но я стрелой выскользнула из его колец и поплыла к берегу со всей скоростью, на которую было способно моё драконье тело.
Скользя по волнам, я чувствовала, как теряется, как уходит опьянение силой и морем. Всё уходит, остаётся только лишь скука. Потому что это уже было… И успело наскучить.
Скалы приближались с такой скоростью, что казалось, будто это они летят на меня, в то время как моё тело не уставало и совершенно не тяготилось борьбой с волнами. Да и борьбы не было. Была близкая стихия – почти родная, которая любовник, а не соперник.
Царапнув брюхом по дну, я обернулась человеком и побрела к берегу, в то время как прибой тянул меня назад, словно умоляя не уходить. Рихард тоже стал человеком и шёл рядом со мной, отбросив с лица мокрые волосы. Что касается меня, я была облеплена собственными волосами, как паутиной. Мне хотелось поскорее добраться до ванны, смыть солёную воду и хоть немного согреться возле жаровни, но Рихард поймал меня за руку на самой полосе прибоя и притянул к себе.
