Когда он отошел от чугунка, я подошла, открыла крышку и вдохнула аромат настоящего… Борща! Вот это поворот! Света и Наталья вряд ли стали бы заниматься кухней, да и давно рассказали бы мне об этом, Варя – та совсем творческая личность, да и птица совсем другого полета. Кто-то из наших еще переворачивает местный быт!
— Так, ты сейчас собираешься и едешь со мной. Ты должен все-все рассказать нам о той гостинице и ее хозяине, - я отправила подбежавшую с водой Мидели передать, чтобы приготовили коляску.
Я не хотела слушать эту историю одна.
Девушки тоже должны были знать о находке.
Замок Аргайл оказался знаком Крите, которая родом так же была из Орландии. Она знала таверну «Пьяная фея», о которой сейчас рассказывал поваренок, сбежавший из-под опеки тетушки, которая работала сейчас поваром в «Лунной радуге». Именно так называлась теперь бывшая таверна.
— Фаранда Рианнон сделала из обычной таверны целый замок. Там есть и место, где могут остановиться люди, есть огромная кухня, где готовят такое, что вам и не снилось, - мальчишку понесло, но мы решили его пыл не гасить.
— Значит, ты знаешь, где найти эту фаранду? – аккуратно спросила Светлана.
— Конечно, только очень прошу, ридганды… не говорите обо мне, я поспорил с тетушкой, что смогу стать поваром у самого кангана!
— Не переживай, только у нас будет одна просьба… Нужно все же поехать туда и доставить письмо лично в руки фаранде. Это ведь она научила поваров готовить тот суп? Борщ? – с улыбкой спросила я.
— Я не могу. Бейте меня, привяжите к столбу, заставьте чистить свинарники хоть сколько, но не посылайте к тетке.
Она и так считает меня мальчишкой, а тут подумает, что сдался и вернулся, - парень почти плакал, и я присела к нему.
— Я поеду, Малисат. Я должна побывать дома, - вдруг сказала Крита. Я знаю те места, и… если мать выгонит меня… я дождусь обоза там, в «Фее» и вернусь обратно.
— Крита, ты не должна… - попыталась я отговорить ее от этой идеи. Мне было дорого ее сердце и не хотелось его разбить тем, что мать оттолкнет ее.
Я вспоминала свою мамашу, когда, вернувшись из Ленинграда она назвала меня тем позорным словом…"
"— Должна, Мали. А вдруг она уже оплакивает меня? Я поеду.
Лиов помог собрать Криту в дорогу, приставил к ней служанку, пару охранников и человека, который в дороге будет заниматься лошадьми. Мы с девочками написали письмо, гадая кто же эта Рианнон… Оставалась только та скромная девчушка, что дремала в наушниках, прижавшись к стеклу. Я вспомнила, как она улыбнулась мне.
