Мальчишка стал родным, потому что мать ушла рано, и он, выросший в муштре, быстро оттаял со мной.
Всю эту книжную любовь я поняла в конце века, в начале зимы девяносто девятого Сергей погиб в Чечне. Геройски. И когда к нам домой приехали незнакомые тучные мужчины в зимних бушлатах, говорили что-то о выполненном долге, о славе и памяти, в груди росла и ширилась пустота и боль. Максим через год должен был пойти в армию.
Мы жили с ним как мать и сын, словно не пять лет, а все восемнадцать. Он был моей опорой и трогательным маминым сынком.
Но это только дома. Мастер спорта, хороший стрелок, выносливый покоритель гор. Он прошел весь Урал и Алтай, а вернувшись со службы прошел горы Кавказа. Казалось, парень ищет трудностей, боится, что останутся не пройденные им препятствия.
К две тысячи десятому у него был бизнес и семья, я занималась любимой внучкой в своем отремонтированном до неузнаваемости доме. Он выделил мне рабочую машину, заставил получить права. Я увидела почти весь мир за десять лет. Казалось, что больше нечего бояться и все будет отлично.
Но Бог отнимал у меня все, что давал. Всегда. И в двадцатом году сын с женой погибли в дороге. Много говорили о том, что в деле замешан сводный брат его жены, которому принадлежала часть бизнеса, но разбираться в этом просто не было сил.
У меня осталась только Настя, но и внучку мои сваты быстро поместили под свое крыло, а через год она совсем перестала приезжать. Редкие звонки, натянутые поздравления с днем рождения, подарки через посыльных и пустота.
Видимо, от нервов открылся диабет, а с ним пришла полнота, «благодаря» которой я из Дюймовочки, как меня все называли, превратилась в «трёхдюймовочку».
Я снова осталась ни с чем. Только дом. Даже машину забрали приставы, потому что принадлежала компании сына. Я знаю, он хотел, как лучше, хотел, чтобы я не знала проблем с ремонтами, со сменой авто. А вышло вот так.
Оставшиеся месяцы до момента, когда я встретилась в маршрутке с совершенно неизвестными мне людьми, я работала уборщицей на молочном комбинате в моем городке.
Было еще несколько квартир с генеральной уборкой. Хозяевами были руководители с того же молокозавода.
В начале осени я решила сделать себе подарок. Долго копила на оверлок. С ним можно было что-то заработать, но мне он нужен был лично для себя. Немного улеглось в душе после смерти Максима, и я лелеяла тот хоть и маломальский покой в душе, который на деле был смирением.
За оверлоком я и заехала сразу после воскресной уборки в квартире.
