Сама себе злобный Буратино. И пусть я опять буду скотом. Мне совершенно фиолетово.
Пообедав, топаем на урок. Переодеваемся исключительно чтобы не получить втык сразу после звонка. Заниматься вряд ли кто-то будет. Девчонки уходят в зал первыми. Мы ждем, когда там соберется весь класс.
Заходим со звонком. Препод еще что-то пишет в своем блокноте, не спеша нас строить. Платон прислоняется спиной к стене у двери. Макс тоже остается рядом со мной.
Достаю из кармана телефон. Еще раз проверяю список контактов, загруженный в программу массовой рассылки от Мики.
Там нет номеров Лу и Этель. Исключаю номера родителей Дашки. Это все же перегиб. Ей хватит славы на два наших одиннадцатых класса. Хотя изначально в планах было охватить еще девятые и десятые. Решили не жестить, но все же наказать.
– Северов, Калужский, Авдеев, – преподаватель таки обращает на нас внимание. – Вы чего дверь караулите? Она не убежит. Гоу на построение, парни.
– Пять секунд, – прошу его.
Мысленно считаю до трех и жму симпатичную розовую (Мика постебалась) кнопку с надписью «Отправить».
На экране появляется индикатор отправки. По залу начинают вибрировать мобильники. Народ по нашей просьбе не оставил их сегодня в раздевалке, как положено.
– Оу…
– Вау…
– Ни хрена себе…
Проходится волна возгласов.
Дашка поднимает на меня взгляд. Телефон в ее руке дрожит. Улыбаюсь и машу ей своим.
– Я же обещал тебе расплату, – говорю тихо, но она все равно прекрасно слышит.
– Я убью тебя, Север! Убью тебя!
Злая, раскрасневшаяся бывшая кидается ко мне.
Уворачиваюсь от пощечины. Она лупит меня кулаками в грудь. Перехватываю ее руки, сдавливаю. Взвизгивает. Тяжело дышит. Взгляд пылает ненавистью, губы дрожат.
– Киреева! Северов! – одергивает нас препод. – Можно личные разборки устраивать после занятий?
– А эти разборки теперь публичные, – усмехается Платон, отлипая от стены. Подходит к нам, впивается взглядом в Дашу. – Больше. Никогда. Не смей. Меня. Шантажировать! – рявкает Дашке в лицо и уходит на скамейку.
– Пока это увидели только наши и параллель, – говорю так, чтобы слышали все. Распространяться дальше никто не станет. Народ у нас понятливый. – Будешь отсвечивать, я отправлю такое же послание твоему отцу.
– На этих фотографиях я с тобой, чертов придурок! – психует Киреева.
– Там этого не видно, – жму плечами. – Докажи.
– Они у меня тоже есть. Эти долбанные фотографии, Север! Ты сам хотел их! Тебе нравилось!
– Тебе тоже, – напоминаю ей.
