Ничего больше не сказав, он развернулся и отправился к посту дежурной медсестры. Девушку за эти часы я не раз спрашивал о состоянии Мишель, но она упорно отказывалась давать информацию, просила подождать врача. Вот и жду уже три часа.
-Извините, но помочь особо вам не смогу. – Вернулся через несколько минут мужчина в белом халате. – Семья Смеховых уехала, а все результаты анализов остались у Надежды Юрьевны. – Разведя руками, мужчина дал понять, что больше сделать ничего не может. Как я не подумал про запасной выход? Пожав руку врачу, поблагодарил его и направился к машине.
Попал домой я на рассвете. Возникало желание зайти в бар и напиться, но я этого не сделал. Долго колесил по городу, а после сидел на холме под старым дубом, мимо проносились машины, а я вспоминал каждый миг, проведенный с Мышулей вместе. Тишина. А вот, где-то недалеко запел сверчок, ветер колышет листву деревьев и обдувает прохладой лицо… Всю красоту и очарование ночи, мне мог заменить один взгляд любимых глаз.
Как часто простое недопонимание портит нам жизнь.
глава 20
Мишель.
Жизнь после того вечера не остановилась, она продолжала свой размеренный бег. Мне же оставалось только смериться со всем и жить дальше. Теперь я знала, что смогу это сделать. Мои чувства не прошли, да это и невозможно. Их не стало меньше или больше, ведь я безгранично любила Эрика. А почему любила? Я до сих пор отдана полностью только ему: сердцем, душой, телом, мыслями. Нельзя так вверять себя человеку, но по-другому не получается.
Мое сердце даже стучит в такт его дыханию. Перестанет Эрик дышать, и оно остановится. Бессмысленно выстраивать защиту от этих чувств. Бессмысленно пытаться его возненавидеть. Я отчетливо понимала, что, скорее всего, никогда не стану счастливой без него. Я смогу жить дальше, даже улыбаться, но моя душа навсегда осталась в теле мужчины. Тех осколков раздробленной души, что еще можно отыскать в себе, хватает только на безрадостное существование в этом мире.
Беда никогда не приходит одна? Наверное, это так, но частицу нашей любви, что зародилась во мне никак нельзя назвать бедой.
Крошечный человечек — смысл моей жизни, тот, ради кого я восстану из пепла, тот, кому смогу подарить свою нежность и любовь. Любовь матери к своему ребенку.
Только вернувшись, домой той ночью, я узнала, что стану мамой. Мы сидели в комнате, папа держал меня за руку, мама выглядела очень встревоженной и никак не решалась начать разговор.
