"
"Не думала, что по возращению стану свидетельницей занимательно спектакля. За то с каким отточенным мастерством Зорин опустил Соколова — ему как минимум надо дать премию. Ни криков, ни нецензурных слов. Однако, этого хватило, чтобы на лице взрослого мужчины узреть откровенный страх. Я — не исключение. Бить словами, Лешка вовсе не блошка, умеет на пять с плюсом. Страшный человек, ей-Богу. Однако помимо страха за собственную шкуру, я испытываю невероятное наслаждение за то, что хоть кто-то пристыдил Соколова за алкоголь.
И не только за него.
— Ты чего такая примороженная? — резко перевожу взгляд на возвышающегося передо мной Зорина.
— Да так, вспомнила, что санитарки-то сегодня нет, мне надо поменять подгузник.
— В твоем возрасте, Женечка, надо бы уже ходить самостоятельно в туалет. Для начала попробуй хотя бы на горшок. Принести?
— А вы тоже только недавно отучились?
— Женечка, ты про раковину забыла.
— Да. Съязвить не удалось, вы правы.
— Все впереди, какие твои годы.
— Подгузник мне надо поменять в пятой палате, — зачем-то как дура поясняю ему я.
— Мм…тогда учись правильно выражаться. Не тебе поменять, а больному. Или больной.
— Обязательно буду учиться, Алексей Викторович.
— Ну и правильно. Работай, Евгения.
И все-таки не в меру самоуверенный козел. Посмотрим, как он запоет со всем коллективом завтра. Жаль, что я увижу только начало. Радует то, что старшая медсестра ему точно не уступит в выражениях.
Кажется, сегодня первое дежурство с Соколовым, которое продолжилось без лозунга «найти дежурного».
И если бы не инцидент с туалетом, то дежурство можно было бы назвать прекрасным.
— Женя, пойдем ко мне. У меня к тебе важно дело, — резко поднимаю голову на нависающего надо мной…увы уже заведующего.
— Сейчас? — перевожу взгляд на часы. Половина девятого. Что он здесь делает в такое время?! Не говоря уж о том, что у него сегодня нет официального дежурства.
— В сию секунду.
— Я не могу оставить пост, — откровенно говоря, дерьмовая попытка.
— Ну да, ну да. Пойдем. Палаты, к счастью, оборудованы кнопками. Пойдем.
Вот как-то одним местом чувствую — не к добру. Вечер, а я одна в компании человека, назвавшего меня шлюхой. Он мужчина в конце концов, а я уж я-то знаю, что у них у всех на уме. Становится неприятно. И страшно, чего уж скрывать. С опаской захожу в кабинет, косясь на дверь. А Зорин, как назло, ее закрывает на ключ. А затем отправляет его в карман брюк. Чувство такое, словно я в западне.
