С кривящимся в тряпочку лицом он что-то бешено прокричал и запрыгнул за руль своей слегка приукрашенной «ласточки».
Всегда такой спокойный и ироничный, он просто сошел с ума и со всей мочи надавил на газ.
– Да он спятил… – прошептала я, сворачивая направо, чтобы поскорее вырулить со стоянки.
За поворотом стояли ДПС-ники. Разумеется, в глазах полиции я тоже не буду выглядеть белой и пушистой – достаточно посмотреть по камерам, как я раскрашивала машину Матвея.
Но я же не дура, чтобы вредить самой себе. Максимум, что там будет – это штраф.
Однако уж больно мне не понравился фанатичный взгляд бывшего жениха.
Впереди замаячили тяжелые опоры парковки, разлинованные черным и желтым…
Матвей на своей раскрашенной машине разогнался под сотку. Я видела его искореженное лицо…
То, как он судорожно стиснул баранку и решительно свел губы бубликом, на мгновение показалось смешным. Но ничего смешного тут не было.
Я выкрутила руль, чтобы уйти от столкновения и у меня бы это получилось.
Я была опытным водителем с большим стажем.
Но на ближайшем столбе вместо черно-желтых полосок возник чертов полумесяц!
Он вспыхнул и притянул меня...
Я на полной скорости влетела прямо в него!
Столкновение, страшный лязг, треск, летящая в пространстве машина, внутри которой была я, полумесяц перед моими глазами…
Так я, Аня Максимова, и попала в тело своей ровесницы – Максимилианы Роуэн в тот самый миг, когда Бладина Левак загнала в голову куклы вуду первую иглу…
Попала в него уже три, а может, четыре месяца назад, но пряталась, пока любовница Кайзера вонзала эти иглы, одну за одной…
Может, Макси, действительно, и спятила бы так, полностью утратила свой разум и сгнила в психушке, куда ее сослали по милости Блади и Кайзера.
Но та, последняя иголка Балдины окончательно убила в этом теле Максимилиану.
Осталась лишь я – душа, случайно сюда попавшая и чудом укоренившаяся.
С полностью чистым разумом и памятью прошлой хозяйки тела. В этом мире и в этом теле.
И я не из тех, кто льет слёзы над своей горькой судьбинушкой.
Я из тех, кто берет все в свои руки и действует, как бы жизнь не била.
Максимилиана – значит, Максимилиана.
Будем работать с тем, что есть.
ГЛАВА 6
Внешность Макси я помнила смутно – очень хотелось подойти к зеркалу и хорошенько, уже с ясным чистым разумом рассмотреть, какой я теперь стала.
Но психам в их палатах, похоже, зеркала были категорически запрещены.
Особенно буйным – таким, как я.
Благо, хоть смирительную рубашку с меня сняли.
