Возница, закутанный в плащ, стоял выпрямившись во весь рост. Изредка его кнут взлетал в воздух и со свистом опускался на головы прохожих, в панике разбегающихся из-под колес повозки.
Хэл вздрогнула, когда черная плеть обрушилась на споткнувшегося парня. Его голову рассекло пополам. Человек упал на камни разрубленным деревом.
– Зачем он это делает? – очень тихо спросила девушка.
У меня было одно предположение, но я не спешил высказывать его.
– Понаблюдаем – поймем.
– А кто он такой?
– Вполне возможно, олицетворение болезни Эйсона.
– Ну так и сдернем его с колесницы, – хмуро сказала Хэл.
Я продолжал наблюдать за возницей. Он гнал лошадей по площади и хлестал кнутом людей, мечущихся в панике перед ним. Одним удавалось уклониться, другие выстилали ему дорогу к жертвеннику, путь к которому, как теперь становилось ясно, он пытался расчистить. И когда не осталось ни одной живой преграды, колесница рванулась к камню, стоящему в центре. Извивающаяся плеть упала на неровную кладку, раз за разом высекая красную крошку из кирпичей.
Та летела во все стороны, словно брызги крови.
– Похоже, этот камень не нравится ему гораздо больше, чем люди. – Хэл неосторожно шагнула вперед, едва не выступив из тени, я удержал ее, но возница уже заметил движение.
С неправдоподобной легкостью развернув колесницу, он устремился к нам.
– Уходим! – Я снова схватил ее за руку и потащил за собой.
– Почему мы все время убегаем?
– Потому что мы еще не готовы встретиться с ним.
– И когда наступит это счастливый момент?
– Когда найдем все, что должны.
Грохот копыт за спиной становился все громче, так же как и свист плети. Но я уже потянул дверь ближайшего подъезда. Она подалась с большим трудом, издавая натужный скрип. Толкнул в темноту Хэл, нырнул следом за ней и отпустил тугую створку.
Колесница проехала рядом, зацепив бортом за грубо сколоченные доски, кое-как закрывающие вход. Ненадежная преграда затряслась. Тушка жука, по-прежнему висящая у меня на поясе, продолжала слабо светиться, но этого было достаточно, чтобы разглядеть длинную рваную щель в двери.
Затем все стихло. Мы стояли еще некоторое время, прислушиваясь. Однако ничего не происходило.
Хэл глубоко вздохнула и огляделась. Подняла взгляд к потолку. Он был очень низким – я почти касался его головой. Потом заметила криво сбитые, неровные ступени лестницы, ведущие вниз, в полную темноту, и спросила негромко:
– Что там?
– Глубины сна, – так же тихо ответил я. – Те самые, что порождают чудовищ.
