Жанр
Саша бледнел и дрожал, его взгляд казался загадочным и напуганным. Встреча в лаборатории ощущалась как нечто изуродованное и таинственное, словно мир внезапно перевернулся на его голову. Кац срывался от ненужного крика, лишивая остальных воздуха для дыхания в ожидании нового ужаса....
На самом деле мне хотелось поговорить с Глафирой – выяснить, очнулся ли мой секретарь Джонсон и всё-таки узнать, чем потчуют на завтрак великого князя.
Мой желудок мучился ожиданиями недолго. Буквально через несколько минут после того, как я пришёл в своё, можно сказать, логово, в дверь постучали, и после моего разрешения войти она распахнулась. И началось представление, которое можно увидеть только в кинокомедии – внос завтрака суперкрутому олигарху. Человек пять здоровых мужиков участвовало в этом спектакле.
– А кофе?
На что получил немедленный ответ Глафиры:
– Дохтур запретил подавать вам кофею! Сказал, что пока идёт обострение язвы, утром подавать только каши, чай и можно яйца всмятку.
"Желудок обречённо притих, дав мне возможность узнать у экономки вещи, не связанные с питанием. Я, стараясь быть невозмутимым и не очень заинтересованным, как бы между прочим спросил:
– А скажи-ка, Глафира, мой секретарь Джонсон проснулся уже после лечения его доктором?
– Да уже час назад приносила ему завтрак.
– Это хорошо! Тогда, Глаша, зайди к нему и приведи его сюда, а то после вчерашнего падения в каретном сарае и лечения его морфином он тоже может потерять память и не найти моего кабинета.
– Как же, такой живоглот потеряет… – буркнула Глафира, но тут же повернулась и вышла, тихонечко закрыв за собой дверь кабинета.
Как только экономка вышла, власть над моей сущностью взял желудок. И я, подвинув к столику стул, тут же накинулся на принесённые яства. А они для меня (что бы я ни думал) действительно были яствами. Я первый раз в этом теле насыщал свой непомерно требовательный желудок. Смолотил всё в течение минут десяти.
