Он достаточно часто использовался исключительно солдатами сверхсрочниками и офицерами. У солдат срочной службы таких практически не было.
Прапорщик, словно заправский Рембо, нацепил пояс-разгрузку для гранат к подствольнику.
— Что? — переспросил Игнатьев.
— Дехканы! — повторил тот. — На таджикском дари это значит крестьяне.
Ага, крестьяне — понятие очень растянутое. Это сейчас, они испуганы и безоружны. А как наступит ночь, возьмут ножи и автоматы и пойдут крошить неверных. Это понимали все, потому что не первый год на этой затянувшейся войне.
Многие из разведчиков уже частично знали язык, потому что часто вертелись среди лояльного местного населения, общались с переводчиками. За несколько месяцев можно научиться пусть и на ломанном, но все же худо-бедно общаться с афганцами. Но не все, кто-то просто не хотел вникать в чужой язык.
— Спешиться! — приказал Шишкин. — Всем смотреть в оба, быть внимательными. Огонь открывать только в случае прямого нападения противника. Рассредоточиться, входим в кишлак развернутой цепью.
Переводчик?
К майору подбежал лейтенант, хотя и не молодой, несмотря на невысокое звание. У него была задача объяснить местному населению, что мы тут делаем и зачем приехали. Лояльно объяснить, а не с позиции силы.
Других вариантов нет, сейчас разведгруппе предстояло войти в кишлак. Это решение могло быть и безопасным, а могло стать какой-нибудь хитроумной ловушкой. Ведь непросто так на подъезде к кишлаку висел такой кровавый знак… Цель затаившихся в домах душманов тоже проста и понятна — заманить нас туда, где не смогут работать крупнокалиберные пулеметы бронетранспортеров.
Но могло оказаться и так, что противник ушел дальше, а в поселении остались лишь мирные жители, женщины и дети.
Мехводы БТР-70 поставили свои машины так, чтобы была наименьшая вероятность поражения брони. Как по мне, то не очень удачно. Башни развернули в направлении кишлака. Лишь «шестидесятка» стояла чуть поодаль, контролируя выезд из долины.
Было тихо.
Нигде ни намека на то, что поблизости организована засада.
Кишлак большой, навскидку можно было насчитать штук пятьдесят зданий. Они поднимались в гору, но не высоко. Все строения были типичными, построены либо из светло-коричневой глины, либо сложены из камня. По-другому, духи и не строили. Кое-где различались и двухэтажные дома. Имелись деревянные двери, не застекленные окна, тут и там деревянные каркасы, с натянутыми между ними полотнами ткани.
