Я уволена. Но что-нибудь придумаю - так и скажу.
Казалось, что отключусь, едва голова коснется подушки.
Но ворочаюсь до рассвета, и мысли вовсе не о том, как достать денег. Нет. Этот мерзавец перед глазами, его образ в память врезался, словно какой-то проклятый художник на подкорке его портрет написал.
Между ног зажимаю одеяло. Жмурюсь. И вся горю.
Тело помнит, как он меня трогал. Хватал. Сильные руки на моих бедрах. И...горячая плоть, что грубо толкалась мне в рот. Вкус, солоноватый, чуть горький, запах, такой терпкий, мужской…
Мне же должно быть противно? Непременно должно!
Зажмуриваюсь, чтобы отогнать навязчивый образ, но ничего не выходит!
Нельзя, Лена, хватит, хватит!
Засыпаю под грохот мусоровоза за окном, а просыпаюсь, когда меня кто-то трясет за плечо.
- Лен, спишь? Лена, проснись! - горячо шепчет на ухо Лика.
С трудом разлепляю тяжелые ресницы и бестолково смотрю на сестру.
- Беги умывайся и приходи пить чай, - у Лики щеки горят и блестят глаза, громкий шепот срывается на восторженный писк.
- Там такое!
- Лика, подожди, - зову, выпутываясь из одеяла, но сестра, хлопнув дверью, уже выскочила в коридор.
Что за черт...
Одергиваю старую длинную футболку, на ходу пальцами расчесываю спутанные волосы, по коридору мимо ванной тороплюсь в кухню, заслышав приятный мужской голос.
Кто у нас? Кого впустила доверчивая Ба?
Незваных гостей? Ушлых продавцов какой-нибудь ненужной техники? Воров?
Мой сонный мозг самые разные картины рисует, пока я не оказываюсь на пороге.
Останавливаюсь.
И вижу его.
Боже...
Наша кухонька, три табурета, стол, накрытый потертой клеенкой. На столе шикарный букет красных роз, перевязанный алой лентой. Заварочный чайник. Три чашки. Торт.
- Бабушка? - спрашиваю неуверенно.
Она оборачивается.
И следом за ней мужчина - темноволосый, в синем костюме, как всегда безупречный, идеальный, невозможный подлец.
-Какого черта? - вырывается у меня.
Ошалело смотрим друг на друга. Дмитрий изгибает густую темную бровь.
И усмехается:
- Белова? Опять ты? - высокомерно закатывает глаза. - Где ж я так нагрешил?
Глава 7
Дмитрий
Нагрешил я много, только не думал, что расплата будет такой скорой.
Скольжу взглядом по обнажённым ногам. Снизу-вверх, останавливаясь на почти неприкрытом треугольничке. Да твою же мать! Она что, нарочно?
Белова хватается за футболку и остервенело тянет её вниз.
Но поздно. Я уже успел рассмотреть белые трусишки с ёлочками.
