- Не за что тут благодарностей, - в теплом голосе звучат знакомые стальные ноты, - это моя компания. И я решаю, кто здесь будет работать, а кто нет. - Спасибо, - все же бормочу. Когда мы вместе спускаемся в лифте и выходим на улицу, он ласково прощается: - До завтра, Леночка. Бабушке горячий привет. Всю дорогу до дома мерзну в холодном трамвае, но не могу перестать улыбаться. У меня с мужчиной из этой семьи не сложилось, но у бабули, кажется, давний роман набирает обороты. И я за нее безумно рада. Выпрыгиваю на обледенелой остановке и на ветру ежусь, заскакиваю в тёплый супермаркет на углу дома.
Йогурты для Лики, фрукты для бабули, пирожные нам всем в честь моего первого рабочего дня. Ну и пусть Дима в отпуске, так даже лучше. У меня будет время выдохнуть, успокоить душевный раздрай, и когда босс вернётся на работу - я буду уже наготове. Буду сдержанной и холодной, как этот вот снег, что скрипит под подошвами. Захожу в подъезд, дверь за мной хлопает, отрезая слабый уличный свет, и я оказываюсь в кромешной тьме.
Делаю несколько шагов вперед и сразу же натыкаюсь животом на перила, роняю пакет и слышу, как фрукты скачут от меня по подъезду в разные стороны. - Черт, что опять с лампочкой, - потираю живот. Шарю в кармане куртки, нащупываю телефон. Включаю фонарик. И вскрикиваю, когда луч света выхватывает из темноты чье-то лицо. Понять ничего не успеваю, как телефон выбивают из моих рук, и полоса света пляшет по грязным стенам, потом вспышка гаснет. И мне на голову обрушивается удар."
"Глава 68
Дима
Закуриваю вторую подряд сигарету.
Морозный ветер проникает за шиворот, но я продолжаю стоять напротив дверей в отделение полиции и не двигаюсь с места - всё пытаюсь осознать целостную картину произошедшего.
Голову атакует целый ураган грёбаных мыслей.
В висках тупыми ударами бухает пульс.
Я только что видел момент кражи своими глазами.
Одна из камер видеонаблюдения на станции метро смогла запечатлеть его.
Ракурс хреновый - лица вора видно не было, зато Лену очень даже отчётливо.
Прикрываю глаза и снова вижу её. В тот самом пуховичке, который совсем не согревал той ночью в лесу. Когда она потерялась. Тогда я спас её. Но позже погубил.
И продолжал добивать с завидным упорством.
В груди давит неприятная тяжесть.
Ощущение собственной отвратительности затмевает все прочие мысли.
Всё это время она говорила мне правду. Но я отказывался верить. Отказывался подпускать её слишком близко. Оберегал иголку, на конце которой - моя смерть.
