Ну чего ты боишься, Соня? Ты ведь хотела этого ребёнка, так почему теперь трусишь увидеть две полоски?
Ладно, что теперь бояться, так можно переживать пока живот расти не начнёт. Надо просто брать и делать. Я должна знать, стоит ли мне беречься, или это, может, цикл сбился? Я не профессионал в этом вопросе, но от подруг слышала, что так бывает, и признаки при этом сбое совпадают с признаками беременности.
Взглянула на свое отражение в зеркале. Испуганная. Но больше всего меня пугает неизвестность. Пусть лучше я знаю точно — «да» или «нет».
А потом буду думать как теперь быть.
Несколько минут ожидания, как написано в инструкции — чувствительная полоска должна полежать в темноте. Я стояла все это время за дверью ванной комнаты, прижавшись к ней спиной, и считала секунды про себя.
Пора.
Включила свет и зашла обратно. С каждым шагом, который приближал меня к тесту, сердце грохотало все громче и громче, и уже просто било по ребрам, словно в колокола. Протянула дрожащую руку и взяла в пальцы полосочку, лежащую на стиральной машине.
Я ещё не понимала в те секунды, что кусок картона решит мою судьбу и разделит жизнь на «до» и «после».
Поднесла тест к глазам. Они расширились, а сердце вдруг словно замерло вместе с дыханием. Словно, если они будут слишком громкими, то спугнут правильный результат.
Пальцы задрожали ещё более мелкой дрожью.
Полоски две.
Невольно охнула и прижала ладонь к сухим губам.
Боже мой, я беременна.
Положила драгоценную полосочку обратно на машинку и заметалась по комнате.
Мне было жарко, холодно, душно, и все одновременно.
Открыла кран и умылась прохладной водой, промокнула и шею, чтобы хоть немного привести себя в чувство.
Ушла в комнату и завернулась в плед, улегшись калачиком на самом краю. Меня продолжало трясти от страха и волнения, никак не получалось это побороть.
Чего я боялась? Нет, не того, что жизнь теперь изменится раз и навсегда, не папу, который не поймёт и не скоро простит, не того, что мне, возможно, придётся возвращаться в Ростов ни с чем, и даже не того, что мне придётся покинуть шоу, к которому я уже успела прикипеть душой и почувствовала себя значимой в мире танцев.
Нет.
Я боялась реакции Камиля на известие о ребенке. Он ведь чётко дал понять, что это ошибка, и я должна выпить эту таблетку. А я её не выпила. Не послушала. Пренебрегла его заботой. Тогда мне это казалось таким простым и логичным, а потом я и вовсе об этом забыла.
