– Скинул точный адрес геолокации того номера, он зарегистрирован на Арину Витальевну Корнилову. А вот вся информация об Арине Витальевне закрыта, словно она появилась из ниоткуда в детском доме. Скупые данные, ничего особенного и примечательного: жила, училась, кстати, хорошо училась.
– А при каких обстоятельствах попала туда?
– Я тут вскрыл несколько… ну, в общем, не суть.
– Сережа, давай не тяни. Мне, блять, сейчас не до загадок.
– Корнилова Арина Витальевна, девяносто седьмого года рождения, мать Корнилова Ольга, отец Корнилов Виталий Владимирович, в двухтысячные занимал нехилое место в областной администрации, плюс хороший бизнес – оформленный, естественно, на жену – дом, машины, сбережения.
У меня сейчас мало данных, если поковыряться, можно еще найти, но все у мужика было прекрасно, жил красиво, ни в чем себе не отказывал. Скорее всего он и в криминале замешан, в те времена без него никак.
– Было?
– Да, в одну ночь в две тысячи втором, глава семейства слетел с катушек и забил свою жену молотком до смерти, а потом самоубился, засунул дуло охотничьей винтовки в рот и снес себе половину черепа.
– Как так? – даже рука застыла у кнопки вызова лифта. Понимаю, что чужая жизнь и семья – потемки, но все-таки? Забить жену молотком – это вообще не укладывается в сознании.
– Не знаю, в деле написано так. Девочку пяти лет и мальчика – сын еще есть – Артем, тому было десять – определили в детский дом. Там они и жили до окончания средней школы.
Вот после информации о девушке никакой, а брат ее сидит по двести двадцать восьмой, перевозка и хранение, там почти двадцать кило было, но с ним там все так мутно."
"Лифт снова едет слишком медленно, пропала связь, но мне уже и этого хватило, я так и застыл, оглушенный услышанным и своими мыслями. Нарочно не спросил у подружки, как Арина попала в детский дом, хотел сам узнать – только факты, без красок, но даже они оказались сильными.
Как только вышел на парковку цокольного этажа, телефон снова зазвонил, ой не вовремя ты, дочка.
– Пап, привет, как дела?
Алена веселая, но чувствую – что-то не так, в Париже утро, и она звонит мне, это странно.
– Привет, милая, все хорошо, я немного занят, давай позже напишу.
– Я с тобой не общалась с отъезда, ты все еще с той девушкой, рыжей? Я рассказала маме, она говорит, что это у тебя ненадолго.
– Твою мать, как и тебя, никто не будет спрашивать, – ответил резко, даже грубо.
