Автор
— Опиши себя тремя словами? — Хорошая девочка, — говорю, не задумываясь. Хорошие девочки не ходят в клуб, не сидят с незнакомцами и не играют с ними на желание. Он из тех, от кого папа велит держаться подальше. Я из тех, кто слушает советы папы. Нас с ней свела случайность. Или насмешка судьбы? Злой рок? Кто знал, что девушка с косичками… …станет моей сводной ошибкой?...
Он закидывает мою ногу на свою талию, двигается резче, быстрее. Ловит каждую мои реакцию, прижимается губами.
Я цепляюсь пальцами за каменные плечи, веду по рукам, спине. Глажу каждую клеточку, до которой могу дотянуться.
— Всё нормально? — смотрит внимательно, двигается быстрее. — А, паучок? Хорошо?
— Да.
У меня кружится голова, кислород превращается в пар. Ловлю его губы, целую. Мне с ним хорошо-хорошо.
Очень хорошо для хорошей девочки.
Царапаю загорелую кожу, впиваюсь ногтями.
Никогда так не делала, а парень только подставляется.
— Какая ты громкая, — он смеётся тихо, заставляет вскрикнуть, когда до упора входит. — Ага, настолько.
Самовлюблённый мальчик.
Который так идеально меня касается.
Оргазм наступает слишком быстро, неожиданно. Вот всё сворачивается внутри, жжёт между ног. А секунду спустя тело накрывает судорогами. Долгими, выкручивающими.
Перед глазами тёмные точки.
В голове звон.
— Громкая, — повторяет, кончая следом за мной. — Мне нравится.
Вместо того, чтобы лечь рядом, дать возможность дышать, он только сильнее прижимается.
— Мне нужно в душ, — произношу вечность спустя.
А потом домой.
И не смотреть в эти наглый карие глаза, в которых до сих пор полыхает огонь.
Глава 11
Эрик
Смотрю на нее.
Мы даже свет не выключили. Не до этого было. Зато я во всех деталях ее вижу, каждую чёрточку разгоряченного лица.
Давно не было так хорошо.
– Мне…в душ надо, — помолчав, повторяет Эля.
— М-м, — кратко чмокаю искусанные красные губы. И с неохотой выскальзываю, эрекция почему-то держится до сих пор.
Перекатываюсь по дивану, забрасываю руку на Элю."
"– Может, не пойдешь? — выравниваю дыхание, носом зарываюсь в растрёпанные волосы. Куда-то слетели резинки, пальцами распутываю косы, каштановые шелковые пряди перебираю, залипаю.
– И ещё будут, — заверяет она, тоже улыбается. Сбрасывает мою руку и тянет на себя простыню, заматывается в нее.
– Ну не-ет, — за край тяну простынь обратно. — Иди так, без всего.
Сдергиваю с нее ткань, мешающую любоваться упругой грудью с темными вишенками сосков. Сглатываю слюну, понимая, что я опять голоден, одного раза мало, какой душ.
Она не спорит, берется за другой край простыни.
