— А вот музыку мы сударям сыграем такую, что надолго запомнят.
— Сыграем, ваше сиятельство, — отозвался кто-то из гридней. — У господского дома стены крепкие — никакая пуля не возьмет.
— Верно. И поэтому мы не станем там сидеть. — Я заложил руки за спину. — Именно этого от нас и ждут.
— А где ж еще зубовских встречать? — Жихарь недоумевающе приподнял рыжие брови. — Их с полсотни человек, небось, заявится. Был бы тут Ольгерд Святославич, тогда б еще ничего, а без него — что против такой силы сделаешь?
Я украдкой вздохнул.
Действительно, старик в одиночку стоил не меньше, чем половину зубовской гвардии, и лук Елены тоже не помешал бы — особенно когда стемнеет. Но телефон не работал, а второй известный мне способ связаться с далекой Ижорой был слишком уж ненадежным, чтобы раньше времени обещать гридням подкрепление в виде могучего соседа.
Если Горчаков вообще согласится помочь.
— Силы у них больше, это правда. Трое на одного нашего. — Я на всякий случай даже чуть приуменьшил.
— Значит, нам остается только застать их врасплох. Удивить врага, спутать ему карты — половина победы.
В прежней жизни мне нечасто приходилось хитрить. Когда обладаешь почти безграничной мощью, нет нужды выдумывать сложные многоходовые схемы, чтобы победить. Моим главным оружием всегда были молот и первородное пламя, а стратегия и тактика только помогали в бою, приближая и без того неизбежное поражение противника.
Сейчас я располагал лишь крохами той силы, но и ее хватило, чтобы дать людям то, без чего не стоит вступать в бой — надежду.
Сам по себе план был проще некуда, и основную ставку я, как и раньше, делал исключительно на внезапность и отвагу тех, кто защищает собственный дом, а не идет грабить чужой. Но чем дальше я говорил, объясняя, тем ярче становился блеск в глазах напротив. Искры первородного пламени упали на благодатную почву, и в душах гридней разгорался их собственный огонь.
— Клянусь Матерью и всеми богами, которым поклонялись наши предки — победа будет за нами! — Я расправил плечи и закончил громко, уже в полный голос: — Сегодня мы разожжем костер, который увидят даже в Москве!
Гридни отозвались нестройными криками, а Жихарь даже пальнул в воздух из штуцера — и первым помчался в сторону дороги, чтобы занять свое место.
Остальные последовали за ним, и когда последняя закованная в броню фигура растворилась в вечернем полумраке, я развернулся и зашагал к оружейне.
Где меня давно уже ждали.
