С тремя коробками пиццы в руках, поверх которых лежала планшетка с квитанцией. Увидев в дверях такой себе шкафчик, он невольно завис.
Шейн тоже не собирался налаживать диалог. Просто двинулся на беднягу с совершенно спокойным лицом.
Дом у нас старый, лестничные клетки узкие. Курьер отступил на пару шагов и вжался спиной в облезлую стену, расписанную унылыми граффити.
- К-квартира семнадцать? – проблеял, как час назад блеяла я.
- Да, это к нам! – поспешила к нему на подмогу.
Выглянуть из-за плеча Шейна не получилось, даже привстав на цыпочки.
Он просто возмутительно высок! Так что я вынуждена была пролезть у него под локтем.
- Спасибо, – улыбнулась парню. – Тут расписаться?
Курьер молча кивнул. А сам не спускал расширенных глаз с двухметрового бодигарда.
Я расписалась в нужном квадратике и потянула к себе коробки."
"- Стой, – Шейн положил на них свою лапищу. – Пусть покажет, что там.
- Бомба там! – огрызнулась я. – Сейчас ка-а-ак рванет!
Ой! Лучше бы промолчала!
Меня буквально снесло.
Неимоверная сила зашвырнула меня обратно в квартиру и захлопнула дверь. Я успела только заметить, как Шейн бросается грудью на бомбу, то есть на пиццу.
Да он же раздавит ее, а заодно и беднягу-курьера!
Уже не думая, рванула дверь на себя.
- Стой! – заорала, прыгая Шейну на спину и хватая его за шею. – Это шутка!
Раздался суровый треск…
Кажется, юбка разлезлась по заднему шву…
***
Прошла целая минута, в течение которой бедный курьер пытался слиться по цвету с зеленой стеной и стать еще одним граффити.
А я сидела на спине инопланетянина-бодигарда, вдыхала его обалденный запах и испытывала дурацкое желание покусать за ушко…
Тьфу ты, Лизавета Аркадьевна! Ну и мысли у вас!
И тут приоткрылась соседская дверь. Нас оглушил визгливый лай, и на площадку выскочила мелкая собачонка на тонких трясущихся ножках. Рванула к Шейну, собираясь вцепиться ему в ботинок.
Бодигард резко замер. Еще миллиметрик – и он бы всей своей массой превратил мою пиццу и курьера в единое целое со стеной!
Но стыковка не состоялась.
В последний момент собачонка, видимо, передумала. Лай перешел в удивленный скулеж, и собачка отпрянула обратно в недра квартиры.
Ее путь преградила хозяйка.
- Это что за безобразие! – раздался возмущенный старушечий голос. – Три часа ночи!
- Простите, Ирида Евменьевна! – покаялась я, все еще цепляясь за Шейна.
Старушка окатила меня, а потом и всю нашу компанию взглядом, полным праведного гнева.
