— Если бы я могла повернуть время вспять, все было бы иначе, — всхлипывая, произносит она.
— Ежедневно мы принимаем решения, от которых складывается наша жизнь, а во многом и зависит от них, — рассуждаю я. — Ты сделала свой выбор, Лариса.
— Между мной и Мишей ничего не было, Инга. Я солгала тебе тогда, — она делает глубокий вдох и поднимает на меня заплаканные глаза. — Прости меня. Мы с ним общались только по рабочим вопросам.
— Зачем, Ларис? — чувствую, как губы трогает снисходительная улыбка.
— Из-за любви, — всхлипывает Бережная.
— Я влюбилась в Романова. И стала марионеткой в его руках.
— Но ты же понимала, какие гадкие вещи он требует от тебя? — удивляюсь. — Неужели у тебя не хватило духа отказать.
— Я… я просто дура, Инга, — она отрицательно качает головой, вновь опуская взгляд на свои руки. — Он сказал, что нужно отвлечь внимание Миши от дела Захарова. Вадик хотел, чтобы он проиграл процесс. Тогда следующую шишку получил бы он.
— Насколько мне известно, у вас в палате кроме моего мужа и других сотрудников есть еще очень хороший адвокат.
Лариса Романова, — серьезно говорю я.
— Он не брал Лару… — Бережная запинается, — в расчет. После дела, которое она провалила, Вадим считал, что она — не конкурент.
— Ладно, мне плевать на Вадима. Я всегда его недолюбливала. И он вполне мог так поступить со своей женой. Лариса, но ты? Неужели тебе было настолько наплевать на чувства другой женщины?
— Инга, их отношения давно изжили себя, — выдает Лариса. — А я…
— Видимо, нет, если они до сих пор находятся в браке, — резко возражаю.
— А я полюбила, — тихо добавляет.
— Лар, я тебя поняла. Можешь не повторять это, — непроизвольно морщусь.
— Я знаю, что ты осудишь меня, но я ждала, когда он уйдет от жены, — честно признается она, понижая голос.
— Судя по его поведению, он не собирался уходить от нее, — заявляю презрительно.
— Ему от нее нужен был только ребенок. Родители поставили ультиматум — либо он лишается всего, либо все активы и имущество отец переписывает на него.
Но им нужен внук.
Вадим оказался еще хуже, чем я думала.
— Он ужасный человек, Лариса, — резко выдыхаю. — И я бы на твоем месте бежала подальше от такого.
— Я беременная, Инга, — неожиданно произносит она. — Срок семь недель.
— Поздравляю, — лепечу одними губами. — Зачем ты мне об этом говоришь?
— Мне просто страшно. Наверное, я пришла к тебе по старой памяти…
— Ларис, не нужно, — обрываю. У меня нет никакого желания говорить о наших с ней взаимоотношениях.
