Я не хочу тебя видеть, — я поворачиваю голову и смотрю в окно до тех пор, пока он не выходит из палаты.
Буквально через минуту дверь снова распахивается, и я открываю рот, что в очередной раз рявкнуть на Королева, но на пороге возникает Елена Андреевна. Она чем-то озадачена, и меня это несколько пугает.
— Я хотела сообщить о том, что сегодня ближе к вечеру мы переведем вас в другую палату?
— Почему меня положили сюда? — интересуюсь я.
— В гинекологическом ночью прорвало трубу с горячей водой. Когда вас привезли, последствия все еще устраняли, — хмурится мой лечащий врач.
— А как остальные пациенты?
— Никто не пострадал. Всех экстренно эвакуировали в соседние отделения, — поясняет она.
— Понятно, — киваю. — Елена Андреевна, а когда вы сможете меня выписать?
— Через неделю.
— Только через неделю?
— Если будете себя хорошо чувствовать, может, и раньше, — улыбаются она. — Отдыхайте пока.
— Благодарю.
Елена Андреевна не успевает закрыть за собой дверь, как на пороге палаты появляется мама.
Я испуганно смотрю на нее, она с теми же эмоциями разглядывает меня в ответ.
— Если бы я знала, что тебе плохо до такой степени, то вызвала скорую еще вчера вечером, — хмурится она. — Как хорошо, что все обошлось.
— Да, все в порядке.
— Я внизу видела Мишу и Лару Они тебя навещали?
В висках резко начинает стучать, а я будто не до конца понимаю смысл маминых слов. Миша приехал сюда с Ларисой? Нет, этого не может быть. А у нее была кишка тонка подняться, так что ли? Мое сердце разрывается на мелкие осколки, ведь Королев только минут десять назад клялся мне в любви.
Я чувствую, как по телу пробегает дрожь волнения. Первый порыв — набрать номер и всё высказать, но в ответ я лишь получу оправдание, а не правду.
— Да, — не уточняю, кто из них.
— Они меня не видели. Я торопилась к тебе и не стала к ним подходить, — говорит мама.
Я больше не задаю никаких вопросов, касаемых моего мужа или подруги. Не хочу снова загонять себя в подавленное состояние, и, тем более, не хочу, чтобы мама знала.
Она, кстати говоря, больше и не упоминает ни о Мише, ни о Ларисе, что дает мне переключиться на мамины цветы и новые шторы в ее гостиной.
После ухода мамы я прикрываю глаза и резко выдыхаю. Какой тяжелый и насыщенный получился день, который частично расставил все по своим местам. Но только я разбита. На мелкие осколки. И по-прежнему нахожусь на перепутье."
"— Утро вечера мудреннее, — говорю самой себе.
