И девушка снова стоит перед ним в смятении, а значит, была неплохой актрисой.
— А что тебе нужно? — Взволнованно вздымалась её грудь под тонкой кофточкой.
— А ты как думаешь, что мне нужно? — бессовестно оценивал её Давид, как товар. Словно покупал очередную компанию. Оценивал плюсы и минусы. Прибыль и расходы. Слабые и сильные стороны.
— Тебе нужна я. Себя я и могу тебе предложить, — ответила она.
— Как самоуверенно, — усмехнулся он. — Ты не переоцениваешь своё обаяние, милая? Считаешь, ты действительно стоишь тридцать миллионов?
Она побледнела, но не отступила:
— Конечно.
Давид хмыкнул и пошёл к столу, вертя в руках шарфик.
Глава 9
— Не хотелось бы тебя оскорблять, — сказал он по пути, — но всё то же самое я могу получить даром. И получаю. В избытке.
— Ты предпочитаешь использовать женщин один раз, — ответила Алекс, демонстрируя неплохую о нём осведомлённость, когда Давид сел на угол столешницы к ней лицом. — Но даже если не покупаешь, вряд ли они обходятся тебе даром.
— Хм… — удивился он, что она не растерялась, нашлась что ответить и довольно смело.
— Я бы возразил на счёт формулировки «использовать», всё же это процесс взаимный, но оставим дискуссии на потом. У меня другой вопрос. На сколько раз ты согласна ради брата?
— На сколько сочтёшь нужным.
— М-м-м… даже так? Хочешь стать моей постоянной любовницей?
Давид отложил шарф и упёрся рукой в подбородок, словно не зная, что же с ней такой делать, с этой Александрой Квятковской.
— Если ты этого хочешь, — ответила она спокойно, даже с заметной, хоть и ненастоящей весёлостью, — я готова.
— Разве это не должен решать я? — остудил Давид её легкомысленный настрой ледяным тоном. — Выбрать, оценить. Твоя задача — меня заинтересовать, даже если ты пришла всего лишь вымолить прощение брату, которого, по-хорошему, тебе давно пора послать подальше.
— Родных не выбирают. В каждой семье есть сложности, — вспыхнула она.
— Справедливо. Не пойму только, почему я должен вникать в сложности вашей семьи.
У твоего брата был шанс всё исправить. И у твоего отца был. Но они предпочли отправить ко мне тебя.
— Шанс? — замерла она. — О чём ты говоришь?
— Я говорю об извинениях, Александра. Самых банальных извинениях. Ты тоже могла бы начать с них, а не с того, что ты здесь по просьбе отца в качестве компенсации.
Она опустила голову. Гордыня, свойственная Квятковским, была ей явно знакома. И принцип: извиниться — значит признать вину наверняка привили с детства.
