Она устала. День выдал сегодня насыщенный. Сейчас бы горячую ванну, легкий ужин – и спать. Все, что они могли – они сделали. Остальное и в самом деле лучше оставить до завтра.
Но в ванной ее мысли приняли неожиданное направление. Лежа затылком на бортике ванны, а телом – в горячей воде под облаком белоснежной пены, Милана прокручивала в голове весь сегодняшний день. Нет, она не трудоголик. Ну разве что самую малость – по-другому никак, если ты собственник бизнеса. От собственного дела очень трудно уйти хотя бы в небольшой отпуск.
Но сейчас мысли ее были заняты не решением задачи, как агрохолдингу «Балашовский» без потерь – или с минимальными потерями – выбраться из коррупционной зерновой схемы. Наверное, такие виды теневой деятельности компании были приняты при отце. Но Артур был решительно против такого порядка дел. И вот вам – пожалуйста.
Но Милана не сомневалась, что Марат что-нибудь придумает. И мысли ее были заняты именно им. Маратом.
Она сегодня имела возможность наблюдать, как он умеет решать проблемы.
И пусть до решения еще далеко, но сомнений, что он это сделает – никаких. Когда-то юная дурочка Милана Балашова млела от сурового, брутального и очень взрослого начальника службы безопасности в бизнесе ее отца. Теперь же взрослая, двадцативосьмилетняя совладелица агрокомплекса «Балашовский» не могла не восхищаться тем, как эффективно – и даже эффектно – умеет работать этот человек.
По-прежнему суровый и брутальный. И все такой же огромный габаритами. А еще – очень умный. Тогда, в свои неполные двадцать, Милана на это не обращала внимания.
А точнее, просто не смогла бы это оценить. Сейчас – сейчас она не могла не признавать правоту Артура, который в свое время решил привлечь Марата Ватаева на свою сторону. Без него они бы и в самом деле не выплыли. И в том, что сейчас семейный бизнес в руках брата – в этом заслуга Марата Ватаева. Это было блестящее решение, которое могло прийти в голову только Артуру. Ей бы – никогда.
Потому что на его широченных плечах по-прежнему так же ладно сидят темные пиджаки.
Потому что в черных как смоль коротко стриженых волосах появились искры седины. Потому что взгляд его темных глазах по-прежнему словно прожигает в ней дыру – насквозь. Потому что его четко очерченные и довольно крупные для мужчины губы, обычно неуступчиво поджатые, иногда складываются в смертельную по красоте улыбку. Потому что его руки – большие руки, с широкой ладонью и сильными пальцами…. Она помнит, как эти руки касались ее.
