То, что случилось десять лет назад, ничему тебя не научило, Марат Хасанович? Снова хочешь, чтобы тебя швырнули на дно, как слепого кутенка? За каким бесом ты снова связался с Балашовыми?! В глубине души Марат знал – за каким. Только что сейчас толку себе такие вопросы задавать, теперь-то уже все, дело сделано. Ладно. Надо уходить. Да, именно уходить. Агрокомплекс «Балашовский» для Марата место явно проклятое. Только надо завершить это дело с теневой сделкой по зерну, сдать материалы Артуру – и все, аривидерчи.
Правда, ему еще сегодня с Миланой общаться.
У них еще она встреча запланирована. Вчера все было отлично, и они были прямо настоящей командой. Но вечер все испортил. Точнее, Марат все сам испортил.
Он до боли сцепил зубы. Ничего. Справится как-нибудь. Перетерпит несколько дней. Терпеть он научился. Без терпения в его работе никак. А потом Артур вернется из Гамбурга, Марат с ним поговорит, может быть, даже сам подберет себе замену. И все, больше никогда не увидит Милану Балашову.
Что он там вчера думал? Что не жил без нее все эти десять лет? Все так.
Но и рядом с ней ему жизни нет и не будет. Без нее – так, существование. А рядом с ней ему просто нельзя быть. Потому что рядом с ней он по-прежнему теряет контроль над собой. А этого допускать нельзя.
Слишком дорого заплачено за урок.
Марат вытер насухо руки и взял телефон, чтобы отправить сообщение Милане. Начал набирать. Некоторое время смотрел на экран, потом удалил последнее предложение и после этого отправил сообщение.
***
Милана развела ладони – и резко шлёпнула себя по щекам, потом еще раз, и еще раз.
Давай, соберись, тряпка! Полночи рыдала – молодец. Сто раз попросила мысленно у него прощения за свои слова – вообще красотка.
Собственное «Пшел» до сих пор словно шипело и пузырилось на губах. Зачем она такое сказала, зачем?! А что было бы, если бы не сказала? Что было бы потом, если бы она промолчала? Он бы обнял ее? Прижал к себе? Сказал бы что-то нежное, вот этим мягким бархатным голосом, каким он говорил по телефону с женой?
Вряд ли.
Вряд ли произошло бы что-то, о чем она позволяла себе мечтать тогда, десять лет назад. А сейчас, в свои двадцать восемь, она себе мечтать запретила.
Что же. Ты снова сработала на опережение, да, Милана Антоновна? Не жди, когда сделают больно тебе – ужаль первая. Только что же так невыносимо тошно? И откуда это не утихающее, грызущее чувство вины?
Пиликнул телефон. Сообщение от Ватаева."
"Марат Ватаев: Встречаемся в десять в холле.
