Но Макс перед своим отъездом сообщил мне «радостную» новость: Андрей вдруг ни с того ни с сего решил остаться в городе и в самый последний момент запихнул документы в наш универ. Я не придала этому никакого значения. Если учесть количество подразделений и двадцать с лишним корпусов, раскиданных по разным районам, вряд ли мы с Макарским будем пересекаться.
Однако, как оказалось, это было не все. Сидя на первом ряду в лекционной аудитории (пара должна была вот-вот начаться), я без особого интереса слушала ворчания Красновой, что «мы тут как бельмо на глазу», «с нами даже никто сидеть не хочет», тогда как на галерке «столько интересного».
Вика явно намекала на парней из нашей группы, с которыми она успела познакомиться, но оставить меня одну не решилась. И вдруг она как-то странно затихла. Я как раз отправляла Максу сообщение и мысленно поблагодарила всех и вся за невероятное чудо, заставившее, наконец-то, замолчать мою подругу. Боковым зрением выхватила мужские джинсы и почувствовала легкий, показавшийся смутно знакомым, аромат, как тут же рядом со мной плюхнулось чье-то тело, намеренно толкнув меня плечом.
— Эй! — возмутилась, едва не выронив телефон из рук, и уже хотела прочитать мораль о манерах и правилах приличия, как возле моего уха раздалось:
— Привет, Рапунцель! Скучала?
Да ну нет! Только не это! Это невозможно!"
"Я нехотя повернулась и, не мигая, уставилась в наглое улыбающееся лицо Макарского.
— Да как-то… Нет, — прошептала ошарашенно.
— А я скучал! — выдохнул признание Андрей, широко улыбаясь.
— Вы что, знакомы?! — прозвучало с другой стороны.
Ну все! Это конец. Краснова этого мне не простит точно.
Глава 4
— Привет! Я Андрей. — Макарский умудрился переключить внимание Красновой на себя.
— Оч-чень приятно… Я Вик… Виктория.
Это, пожалуй, был первый раз, когда Краснова заикалась.
— М-м-м, какое вкусное имя. — Макарский промурлыкал комплимент довольной до ушей Красновой, и он явно чувствовал себя при этом полубогом. Разве только нимб не крутил на пальце.
— А тут у нас… — Андрей приблизился очень близко, и я ощутила его дыхание на своем лице.
Отодвинулась от такого наглого вторжения в мое личное пространство и уперлась в Краснову. Макарский хмыкнул, заметив мое движение и нежелание участвовать в этой комедии, бесцеремонно забрал мой именной блокнот, с которым я не расставалась, и перевернул его.
— Высоцкая Ева. Для великих идей. — Прочитал вслух надпись, выгравированную золотистым тиснением на кожаной обложке.
