Наверное, за весь день я не отошла от сына ни на шаг. Свалив всю работу на своих менеджеров, я с маниакальным рвением участвовала в каждой секунде этого дня своего сына. Оставляла Дениса наедине с собой только в туалете, и то караулила под дверью, а затем долго сидела на полу рядом с его кроватью, когда он уснул. И хоть мой сын и был привычно беззаботен и весел, я знала, что сегодняшний день ранил его достаточно глубоко. Мало ли что ему могли наплести моя мать, отец и его родители. Денис не из плаксивых и просто так не стал бы лить слёзы.
Не представляю, чем и как я смогу искупить свою вину перед ним за то, что сегодняшним утром повела себя столь легкомысленно, не уточнив у мамы, как обычно, в какой магазин и зачем она пошла. Хотя… что бы мне это дало? Она бы ровно так же наплела мне с три короба, но тогда я, наверное, смогла бы интуитивно почувствовать, что она мне врёт.
Если бы не Жора…
Кругом одни сомнения. Тяжело. И голова уже давно болит не из-за бессонной ночи или похмелья, а из-за того, что я оказалась мало того, что слепым, так еще тупым и запутавшимся в хитросплетениях судьбы и чужих интриг, как в клубке ниток, котенком.
Снова чмокнув сына в макушку, поправила на нем одеяло и тихо вышла из комнаты, где он спал.
Как бы парадоксально это ни звучало, но сейчас мне нужно найти в себе силы для того, чтобы отдохнуть.
Душ, кухня, свежее белье, я и кружка чая — весь мой незатейливый отдых.
С пустой головой, чуя не меньшую пустоту внутри и в пространстве вокруг себя, я просто смотрела в кружку на коричневую жидкость и ждала, когда из нее выпарится чайная душа.
Дверной замок тихо щелкнул. Я подняла взгляд, но не дернулась и даже не испугалась. Похоже, спустя две недели я, наконец-то, научилась определять на слух, как Жора аккуратно входит в квартиру, не желая потревожить чей-либо покой.
Как мотылек на свет Жора вошел в кухню, которую заполнял одинокий дуэт из меня и кружки.
— Почему не спишь? — спросил мужчина тихо. Нахмурив брови, вгляделся в моё лицо.
— Как Дениска? Сильно испугался?
— Не знаю. Я весь день за ним наблюдаю, но он ничего о случившемся в аэропорту не рассказывает. Похоже, его мозг предпочел заблокировать воспоминания о случившемся.
— Ясно, — выдохнул Жора устало и снова хмуро посмотрел на меня. — Ты сегодня что-нибудь ела?
— Не помню. Наверное, — ответила я машинально.
Жора молча достал кастрюлю, молоко из холодильника и банку с геркулесом с полки.
— Уже за полночь.
