Прочитать по губам, что говорит пограничник, не получалось, а на таком расстоянии да под завывания несмолкаемого ветра похожей на пустыню степи ни слова не получалось различить при всех неординарных параметрах. Только и смог понять, что по самолично мною разработанной «цветовой классификации личностной опасности» этот человек ни малейшей опасности не представляет. Даже не бледно-зелёный, а чисто-белый. Я таких дюжину до состояния блинов растопчу секунд за двадцать пять.
И не запыхаюсь.
Не прошло и минуты, как офицер чуть обернулся и прокричал:
— Господин седьмой десница, вы не поверите.
Этот удивительный человек требует, чтобы мы ему заплатили за проезд. Не просит, а именно требует. Что ему ответить?
Хотелось ответить очень грубо, но я ведь не абы кто, а лицо официальное, на службе. Причём пусть и не без нюансов, но служба солиднейшая.
Поэтому пришлось соответствовать:
— Господин Лойм, будьте добры, объясните этому гм… уважаемому стражнику, что мы не купцы, а люди императора. И мы здесь не гуляем, а направляемся в Мудавию по важному государственному делу.
Да он и сам должен заметить, что при нас нет повозок с товарами. Так что ни о какой пошлине не может быть и речи. Слово в слово так ему и передайте.
Лойм кивнул, и, оборачиваясь, неуловимо-стремительно потянулся за мечом.
Блеск стали, россыпь кровавых брызг, голова, покатившаяся по камням.
— Кто бы мог подумать, что наш солдафон просто мастер объяснений, — одобрител Дорс.
Убив переговорщика, офицер взмахнул мечом, небрежно стряхивая кровь.
Похоже, этот жест заодно являлся своего рода приглашением к веселью, потому как прочие гвардейцы рванули вперёд одновременно и без приказов. Дорс и прочие желающие размяться не слишком от них отстали, и спустя считанные секунды на едва обозначенной тропе остались лишь четверо: я, Кими, Паксус и Лухвил — безродный, но свободный простолюдин-проводник. Лойм шпынял его всячески все одиннадцать дней торопливого похода, неудивительно, что этот низкорослый и невзрачный мужчина средних лет старался держаться от командира гвардейцев подальше.
— Даже Глас поскакал, — неодобрительно, с намёком, заметила Кими."
"— Если это просто дураки и бродяги, справятся спокойно и без нас, — спокойно ответил я, но при этом поморщился.
Гласу ни при каких обстоятельствах лезть в драку не дозволяется. Только самооборона. Причём если дело дошло до самообороны, это означает, что я и прочие не справились со своими обязанностями.
— А если что-то пойдёт не так? — уточнила Кими.
