Теперь я в полной мере знаю, что ощущает сжигаемый заживо человек. К счастью, Лени понял, что я не могу произнести ни слова, и он поспешно отскочил на несколько шагов назад. Испепеляющая боль мгновенно отступила, а когда я инстинктивно распластался на снегу, то и вовсе затихла. Надо мной промелькнула неясная тень, по лицу хлестнула пола черного плаща. Еще через секунду предостерегающе заорал Тикса. Подскочив с земли, я увидел двоих ниргалов, направляющихся к Лени с обнаженными мечами в руках.
— Ниргалы! Стоять! Приказываю! — завопил я во всю силу легких.
— Оружие в ножны!
Успел. Ниргалы замерли всего в шаге от побелевшего Лени, стоявшего столбом с трясущимся факелом в руке. С холодным шелестом мечи скользнули обратно в ножны, ниргалы одновременно развернулись и мерно зашагали в стороны. С всхлипом Лени осел в снег, таращась на меня мутным взглядом. Да уж, смерть была совсем рядом.
— Успокойся, Лени, — устало произнес я. — Они просто неправильно поняли. Решили, что ты намереваешься причинить мне вред.
— Аг-га, — выдавил рыжий, переводя взгляд на удаляющихся черноплащников.
— Ы-ы-ы, — осклабился Тикса, глядя на рыжего. — Трусиха!
— Не трусиха, а трус, не путай, — хмыкнул я, изучая глубокую дырку в своей груди, аккурат под правым соском. — Если хочешь доказать свою храбрость, могу натравить ниргалов на тебя. Хочешь?
— М-м… нет, — признался гном. — Не хочешь. Вот. — Коротышка сложил к моим ногам аккуратно сложенные бинты. — Перевязка.
— Да, спасибо, — машинально ответил я, продолжая изучать израненное тело.
— Лени, факел поднеси еще на шаг и воткни в землю. Потом идите спать. Завтра с утра выступаем в дорогу.
— В дорогу? Господин, как в дорогу? На вас места живого нет! То и гляди умрете!
— Если уже не умер, — скривил я губы в горькой усмешке.
— Что?!
— Шучу, я шучу, — отмахнулся я и подтянул к себе сумку. — Оставь факел и иди спать. А мне надо подумать.
— Господин, может, перевязать вас. — Рыжий нерешительно указал на мой голый торс. — И штаны с курткой накинуть.
— Может, позже. Лени, не зли меня. Бери с собой Тиксу, и оба идите спать.
Больше не обращая внимания на своих людей, я склонил голову над книгой с заметками. До рассвета мне предстояло сделать много работы…
Когда первые лучи солнца посеребрили верхушки искривленных деревьев, то писать стало гораздо легче. За остаток ночи ниргалам еще три раза пришлось сооружать факелы, чтобы я мог различить хоть что-нибудь. Но я успел все закончить до рассвета.
