Расплатившись с водителем, она вышла из автомобиля и ненадолго задержалась у здания.
Хорошо…
Ведь хорошо, правда?
Счастье – это не Мальдивы, не дорогие украшения. Счастье – это тихий вечер, и не важно, осенний или весенний, проведенный с теми, кто тебе дорог. Счастье – знать, что твои дети спять спокойным сном в своих кроватях, а ты… Стоп, про детей, она, пожалуй, немного загнула, потому что у неё своих пока нет. Это в будущем она надеялась так сказать.
Поэтому в продолжение темы счастья – оно разное. Её в данный момент – предчувствие.
Острое и между тем тягуче сладкое. Она ещё по этой причине приехала в аэропорт раньше.
Ей хотелось подождать.
Глеб же её ждал.
Он позволил уйти, и ей не пришлось убегать, выстраивая маршрут, как в боевиках или шпионских фильмах. Но и легко не было.
Он хотел контролировать. Знать, где она будет жить, куда поедет. Положил на стол дебетовую карту. Мила покачала головой.
Это – не свобода. Это некая отмашка: мол, милая, на, поиграй.
- Сама хочу.
Глеб очень злился. Правда, ничего не говорил.
Она считывала с его лица, с глаз. По тому, как напрягались его плечи, и с какой жадностью он к ней прикасался.
Она до последнего не верила, что он позволит…
Отпустил.
- Ты же всё равно будешь присматривать, да?
Глеб ничего не ответил.
Больше ругался Марк. Матом.
- И куда тебя понесло, дурную?
Мила до сих пор не знала, были ли люди Глеба рядом. Если да – то они профессионалы. Работали тихо.
Первые недели она присматривалась, прислушивалась. Постоянно оборачивалась.
Ей казалось, что она спиной чувствует мужские пристальные взгляды. Ох, как Мила стушевалась, когда столкнулась с тем, что частично права. Мужские взгляды были, но не людей Алашеева. Как и предложения сходить в кино, выпить, весело провести время.
Мила отказывалась.
Она не хотела.
Это время было её.
Время тишины, как позже назовет она недели, проведенные в курортном городе. Парадоксально, но ни толпа туристов, ни шумные развлекательные мероприятия не мешали ей наслаждаться. Она часами гуляла вдоль берега, старательно обходя разложенные полотенца, забытые сланцы, пластмассовые совочки и ведерки.
На мусор не смотрела. Нет его. Вот нет и всё. Смотрела на мокрый песок, на сердечки, что оставляли молоденькие девочки, по сути, её ровесницы, а то и старше. На пену морскую… Был вечер, когда она точно так же расстелив полотенце, сидела, обхватив колени руками, смотрела на волны и потом нарисовала так же сердечко. Было, да…
Она практически ни с кем не знакомилась.
