Они и спать приноровились на одной кровати: отодвинули ее от стены, заполнили пустое место одолженными у соседей чемоданами и устроили вполне комфортное ложе. Вспоминая об этом годы спустя, оба посмеивались и все пытались понять: как же им удавалось не только там поместиться, но и неплохо высыпаться? Неужели все дело в молодости, в том, что нервы были в полном порядке, жизнь била ключом, и потому, едва коснувшись головой подушки, они мгновенно засыпали?
К концу первого курса их компания, состоявшая из Кушнерова, Радченко, Щедрина, Филевского и примыкавшего к ним в дни семейных кризисов Шумова, стала знаменитой.
Правда, никакой другой славы, кроме спортивной, они тогда еще не снискали: впервые за многие годы строительный факультет отобрал у робототехников первенство по волейболу.
Но на втором курсе Саша, Артем и Алексей добились, чтобы их отправили в колхоз вместе с группой, и именно с того времени за ними прочно закрепилась слава сердцеедов: за четыре недели умудрились свести с ума большинство местных красавиц, включая приставленную к студентам дородную бригадиршу.
Еще чуть-чуть — и пришлось бы уносить из деревни ноги, дабы не быть битыми местными женихами.
Своих девушек договорились по возможности не трогать. Во-первых, всегда успеется, а во-вторых — хлопот потом не оберешься. Слез, признаний в любви, а также всяких неприятных тому последствий в собственном институте не хотелось. То ли дело общежития соседнего университета, расположенные в каких-то трехстах метрах! Да и жили в них почти одни девушки.
Начав отсчет мужских побед намного раньше своих приятелей, раньше других, где-то к четвертому курсу, Алексей ими и пресытился. Обычного сексуального удовлетворения ему уже было недостаточно, хотелось чего-то большего.
«Все красавицы — легкодоступны, — пришел он как-то ночью к невеселому выводу. — А на некрасавиц меня не тянет. И что теперь? Есть ли вообще эта любовь, о которой столько говорят?»
Но однажды летом на каникулах отец, добродушно посмеиваясь над уставшим от телефонных звонков сыном, произнес:
— Гуляй, гуляй, мабуть, твоя ще не виросла! — в минуты эмоционального напряжения отец частенько переходил на украинский.
Шутить он также предпочитал на родном языке. — Тильки пам’ятай, у нашому роду усі однолюби.
— Это как?
— Підростеш — зрозумієш. Коли зустрішеш іі — хватай і тримай міцно. А то все життя будеш мучитись.
Алексей удивленно уставился на отца. Он знал, что родители познакомились во время войны.
