И это прекрасно, потому что Орлов, ухватившись руками, подкатил кресло Евы к себе и ловко пересадил девушку на диван. Содержимое ее бокала даже не пролилось.
— Я хочу домой, — Ева старательно отворачивалась от Игоря, игнорировала его взгляд и ладонь, которую мужчина не торопился убирать с хрупких плеч.
— Я тебя не обижу, Ева.
— Знаю. Не в этом дело, — очень тихо вздохнула девчонка. — Я не хочу с тобой общаться. Это неправильно.
— Серьезно?
— Да, — кивнула Ева, — уверена, тебе просто было скучно. А я бываю резкой в беседах.
Тебя это веселило. Если хочешь, мы можем перезваниваться. Буду нести чушь по телефону. Могу даже голосовые сообщения присылать сотнями в день. Будешь слушать на досуге.
— А целоваться как?
— Чего?
— По телефону целоваться нельзя, — усмехнулся Орлов и легко поднес фужер Евы к ее губам. — Пей.
Девчонка послушно сделала пару глотков. Гарик отобрал бокал и убрал его в сторону.
— Зачем нам целоваться?
— За шкафам, но на диване удобнее.
— Ты несешь бред, Игорь Палыч.
— Просто я нервничаю.
А что, если тебе не понравится целоваться со мной? Я, знаешь ли, растерял навыки.
— Так не бывает. К тому же, уверена, ты оттачивал мастерство на Анжеле.
— Кто такая Анжела?
— Женщина из клуба.
— Не знаю никаких Анжел.
— Я все еще хочу домой.
— И чем будешь заниматься дома?
— У меня куча важных дел.
— Могу организовать эту кучу и здесь.
— Я предпочитаю заниматься важными делами без свидетелей.
— Я не свидетель, а соучастник.
— Орлов, тебя невозможно переспорить!
— Сама такая, — пробормотал Гарик и, наконец, сделал то, о чем давно мечтал.
Губы у девчонки были такими же, какие виделись ему во сне: сладкими, податливыми. Волосы, в которых утонули его пальцы, мягкими и шелковистыми. Да и вообще, Орлова моментально унесло, стоило коснуться Евы.
Наверное, все дело в том, что у Гарика давно никого не было. Перед перестрелкой на парковке Орлову было не до баб. А после, и подавно.
А потом появилась вредная девчонка, которую хотелось либо задушить, либо зацеловать. Либо и то, и другое одновременно.
А теперь Ева в его руках. И это чистейший кайф. Его личная анестезия. Лекарство от всех болячек.
Он четко уловил тот момент, когда девочка попыталась высвободиться из его рук, запаниковав. Лишний раз Гарик убедился, что Ева не искушенная в этом вопросе. А он ведь не урод какой-то, чтобы давить и брать силой.
— Чем, говоришь, ты занимаешься дома? Какой твой любимый фильм?
Ева на автомате ответила, а Гарик дотянулся до пульта от телевизора.
