Быть может, я сам стану искать с ними встречи – но только тогда, когда хоть что-то вспомню. А пока я намерен вернуться в гарнизон вместе с его светлостью. Я состою на службе и не должен ею пренебрегать. Я не хотел обидеть вас своими словами, мадемуазель Бонье, и обещаю вам – если ко мне вернется память, вы будете первой, кому я об этом напишу.
Он поклонился и удалился, оставив нас в растерянности.
– Не судите его слишком строго, мадемуазель, – обратился к Мелани герцог Дюплесси, – он пребывает в смятении.
Он не понимает, кто он такой, и это его тревожит.
Мелани грустно улыбнулась:
– Как я могу его судить, ваша светлость? Я счастлива уже оттого, что он нашелся. Если он обретет память, я буду счастлива вдвойне. Мы надеялись, что он отправится с нами сначала в Розен, а потом – в Трези, но если он столь категорично настроен вернуться в ваш гарнизон, то позвольте и мне, ваша светлость, поехать с вами. Я не боюсь никакой работы и постараюсь быть вам полезной.
Генерал, прежде чем ответить, долго и внимательно смотрел на нее.
– Понимаете ли вы, мадемуазель Бонье, что такое застава на границе? Мы находимся близ небольшого городка, и у нас нет ни развлечений, нужных жителям столицы, ни комфорта, к которому вы, несомненно, привыкли.
Мелани упрямо вскинула голову:
– Не беспокойтесь, сударь, я не всегда жила во дворцах. И столица мне столь же чужда, сколь и вам.
Я слишком долго скучала по Дидье, чтобы сейчас, когда снова его обрела, отказаться от возможности быть с ним рядом, – тут она вспомнила про меня и послала мне виноватую улыбку. – О, Джейн, надеюсь, ты меня простишь?
Когда мы утром ехали к генералу, я сказала, что не позволю ей отправиться в гарнизон, но теперь ситуация изменилась. Могла ли я помешать ей быть рядом с самым близким ей человеком?
Домой мы вернулись в расстроенных чувствах.
Мелани сразу же отправилась в свою комнату, ко мне же подбежала горничная с докладом:
– Ваша светлость, вас уже с полчаса дожидается его сиятельство граф Изумрудный. Я сказала, что вы не принимаете, и я не знаю, когда вы вернетесь, но он заявил, что станет ждать, сколько бы ни потребовалось.
Сердце сразу затрепыхалось и от радости, и от страха. Я хотела увидеть Алана, но боялась того, что он мог мне сказать.
