Был первый час ночи, когда я собралась с духом, оделась и спустилась вниз. Родители не спали, сидели в гостиной и чего-то ждали.
— Мам, за Варей приглядывай, она тревожно спит, — предупредив, вышла во двор.
— Мне нужно было выйти и решить вопрос по-мужски, — не успела закрыться дверь, поэтому я слышала произнесенные отцом слова.
Хорошо, что не вышел. По-мужски бы не получились, слишком разные весовые категории. Глеб занимается спортом, постоянный тренер подстраивается под его расписание. Папа не помнит, когда последний раз брал в руки гантели или подтягивался на турнике.
На словах собирается сбросить лишний вес и убрать живот, но пока что-то руки не доходят.
Я была против их ссоры. Глеб по щелчку может разорить отца, тогда в семье настанет финансовый кризис. Начнется кризис и в отношениях родителей. Мама сильнее любит папу, когда он больше зарабатывает и ей не приходится экономить.
Три внедорожника, стоящие у ворот, прогревали двигатели. Гул стоял на всю улицу.
Так продолжаться дальше не могло.
Глеб вышел из машины, открыл переднюю пассажирскую дверь.
— Пройдемся, — мотнув головой, отказалась уединяться с ним в салоне автомобиля.
Подняв воротник теплой куртки, он первым пошел по расчищенной дорожке. На улице очень холодно, без шапки в такую погоду по Новосибирску не гуляют. Долго мы не задержимся.
— Зачем ты здесь? — поравнявшись с ним, задаю прямой вопрос.
— У меня очень крупный проект в Новосибирске…
— Я не об этом спросила, — перебиваю его.
— Зачем ты ищешь встречи со мной?
Засунув руки в карманы, он долго смотрит мне в глаза, не дает отвести взгляд.
— Хотел тебя увидеть, — прямо заявляет он. Между нами, как раньше, чувствуются вибрации. Это отдельный кайф – дышать с ним одним воздухом. До сих пор живы все воспоминания, связанные с нами, но я не позволяю себе поддаться романтическим иллюзиям.
— Увидел, мы даже можем сейчас спокойно поговорить, но на этом все. Больше никаких встреч, Глеб.
Я не из тех женщин, кто водит дружбу с бывшими, все прощает и забывает. Да и не дружба тебе от меня нужна, — грустно улыбнувшись. — Только я себе любовника не ищу. Как бы хорошо мне ни было с тобой в постели, это все в прошлом. Туда я не вернусь, — выговариваю ровным холодным тоном. Глаза Тихомирова темнеют, сужаются, дергаются крылья носа.
Неприятно слушать? Не стоило приезжать. Ничего другого я тебе сказать не могу.
— Оставим все, как есть.
