С открытым ртом наблюдает, как я верчу в руках трансформер-бульдозер, пытаясь понять, под какое чертово колесо всунуть руку-ковш, чтобы это стало похоже на машину? Искренне удивляясь чужой фантазии – как можно было придумать подобную чушь?.. Однако эта чушь, похоже, нравится моему приемному сыну, а значит, понравится и мне тоже. Сам я в детстве терпеть не мог машины.
Я говорю за двоих, и за двоих же отвечаю. Предлагаю и принимаю решения. Правильно, вместе играть оно веселей.
Мальчишка кусает губы, улыбается, без страха заглядывая мне в лицо, и я верю, что когда-нибудь у нас с ним случится настоящий диалог.
Мы возвращаемся немного припозднившись. Я не открываю дверь своим ключом, жду, когда на пороге появится Светка, и она появляется в дверях – похудевшая и бледная, как никогда.
Что бы между нами ни произошло, а мне странно видеть и ощущать себя причиной ее недомогания.
Андрюшка тут же ныряет к ней, обхватывает за бедра, и только прильнув к той, что стала ему матерью, оборачивается и смотрит на меня, словно ждет, что я войду следом.
– Привет, мой хороший. Как погуляли? – улыбка у Светки выходит очень мягкой, а руки тут же находят ребенка, но взгляд обращен ко мне.
– Можно войти?
– Входи, конечно, – она отходит в сторону, пропуская меня в прихожую.
– Я на минуту.
В квартире привычно пахнет Уфимцевой – чем-то цветочно-ванильным и теплым, что навевает мысли об особом виде покоя, какой может быть возле твоей женщины, и тишине.
Мне кажется, что с появлением Андрюшки этот дом стал еще уютнее.
И мысли эти, уже привычные, снова царапают горло.
Я вынимаю из кармана бумажник, достаю из него деньги и кладу на полку в прихожей.
– Это вам.
– Зачем, Андрей? – удивляется Светка. – Не надо.
– Мне их не на что тратить, а ты с ребенком и не работаешь. Тебе нужнее.
– Андрей…
– Только не говори о своем отце. Ты живешь под моей фамилией. Точка.
– Не буду. Вообще-то, я хотела предложить тебе чай.
Не знаю, чего я жду, остановившись в дверях и хмуро глядя на Светку. Возможно, все еще ответа на вопрос: почему?.
.
Глаза у Уфимцевой потрясающие – небесно-голубые, большие и чистые. Родные глаза. Не удивительно, что Андрюшке нравится в них смотреть.
Интересно, унаследуют ли их мои дети? А чувство юмора? Как же давно мы оба не смеялись. Я бы сейчас с удовольствием рассмеялся какой-нибудь глупой шутке, просто уткнувшись лицом в ее волосы.
Я думаю о смехе, а сам вспоминаю свадебную ночь, и обнаженную, взмокшую Светку подо мной. Как входил в нее, целуя грудь.
