Здесь привыкли к беспокойным родителям.
У стены и в широкой нише с высокими окнами расположены удобные кресла, но я от волнения не могу найти себе место и, конечно же, не разрешаю медсестре сделать мне инъекцию. Прошу ее повременить с просьбой Андрея – я просто не смогу сейчас лежать. Стоять легче. Снова и снова мерить шагами длину коридора легче, повторяя про себя, что с Андрюшкой сейчас Шибуев, а значит, все с ним будет хорошо.
Когда в коридоре появляется каталка, на которой лежит мой мальчик, я кидаюсь навстречу.
Ее везет медбрат, осторожно катит перед собой маленького пациента, а рядом идет Андрей. Мне непривычно видеть его таким – в хирургическом костюме и шапочке. В этом месте он практически в статусе сверхчеловека.
Этот костюм отдаляет его от меня и добавляет переживаний. Как и хмурый взгляд.
– Света? – Шибуев удивляется. – Ты почему здесь?
Я отступаю в сторону, позволяя завезти каталку в палату. Смотрю, как Андрей перекладывает спящего Андрюшку в кровать, поправляет ножку в белой повязке и укрывает мальчика одеялом.
Просит медбрата увезти каталку и закрывает за ним дверь в коридор.
Я не выдерживаю, вырастая перед Шибуевым:
– Ну что? Не молчи! Как все прошло? Он сможет бегать, как все? Скажи, сможет? Андрей!
Без каблуков мне до него почти не дотянуться.
– Вот почему, Уфимцева, мне с тобой так сложно? Я говорю одно, а ты обязательно поступаешь по-своему. Всегда была упрямой. Я же просил тебя лечь. Ну кому будет лучше, если тебе станет хуже? Сыну ты нужна здоровая и полная сил.
Ты это понимаешь?
– Я просто хочу знать. Не мучь, а?
Андрей вдруг улыбается – не хитро, как он умеет, а по-доброму. Берет меня за плечи и страх тут же отступает.
– Все прошло хорошо, Света. Будет бегать наш Андрюшка, не хуже, а может, даже лучше других. Но необходимо время на реабилитацию. Впереди физиотерапия, ортопедические процедуры и лечебная физкультура. Ему понадобится много внимания, все остальное сделает растущий организм. Он сильный мальчик, справится!
– Правда?
Я тоже улыбаюсь и, кажется, собираюсь реветь, когда Андрей вдруг снова становится серьезным.
– Правда, а сейчас ложись давай. Хватит меня сердить. Не хватало еще, чтобы здесь слухи пошли, будто моя жена отказывается выполнять назначение врача. В этой клинике авторитет Шибуевых неоспорим, а ты его подвергаешь сомнению.
– Я не могу! А если Андрюшка проснется?
– Он проснется позже. И я побуду с вами.
– Долго? – мне вдруг становится страшно.
