— Всем назад! К огню не прикасаться — испепелит!
Народ волновался, не понимая, что происходит — но Берт понимал это совершенно ясно. Арен умирал. Пламя было его агонией — не в силах справиться с потоком энергии, хлынувшей через Венец, обезумев от боли, император вспыхнул огнём в последней попытке сжечь артефакт. Но это было бесполезно — Венец, закалённый пламенем Геенны, в огне не горел. И Арен сгорит быстрее сам, чем…
— Берт! — Дайд прервал его мысли, схватив за плечи и развернув лицом к себе. — Сними с его головы Венец!
Поначалу Арманиусу показалось, что он ослышался.
— Что?..
— Сними с его головы Венец! — повторил Гектор. — Только ты можешь это сделать. Тебя не возьмут ни огонь, ни энергия университета. Сними!!!
«Ты должен будешь кое-что забрать»…
Забрать Венец?!
Берт был не уверен в успехе, но рассуждать и думать было некогда — и он, кивнув Γектору, побежал навстречу пламени и, не мешкая, нырнул в него.
* * *Способность нормально мыслить я приобрела не менее через полчаса, когда вдоволь нарыдалась.
Вытерев лицо бумажными салфетками, я налила себе чаю и, сделав глоток горячего и восхитительно вкусного напитка, постаралась собраться.
Пятнадцать спасённых жизней и моя память взамен на резерв. Честная сделка… «Я заплатил мало»… Защитница, я убью его!
Вновь захотелось плакать, и я, помотав головой и всхлипнув, решила думать о другом.
Точнее, о друге. О Роне.
Берт подозревал Рона, считал, что он замешан в моём покушении, но я не верила в это ни секунды.
Во-первых, если бы друг действительно был замешан, меня убили бы раньше, не стали бы дожидаться, пока Арманиус практически выздоровеет. Рон был в курсе процесса лечения, знал, что архимагистр почти прошёл «точку невозврата» — следовательно, моё убийство будет бесполезным.
Но дело было не только в этом.
Рон с его прямолинейным характером, с его нелюбовью к аристократии — и заговорщик? Нет, ерунда, глупости. Он скорее пошёл бы работать к Дайду, чем примкнул к людям, считающим, что нынешнее положение дел в обществе — это нормально.
И кстати… судя по тому, что именно Рон чем-то шарахнул меня накануне, после чего я оказалась в этой комнате, да еще и сказал «ничего личного»… Он и вправду состоит на службе. Убью гада!
Я, вытерев глаза, решила всё-таки позавтракать. На стол вспрыгнул Эклер — он, чувствуя мою боль и тоску, сейчас был тёмно-серого цвета.
Защитница! Пожалуйста, сделай так, чтобы император вернулся.
