Не хотел казаться неудачником, которому изменяет девушка.
Все, что я мог – заправить ей за ухо выбившуюся прядь, как в одном из снов. А затем отправился в зал, где выложился на все двести процентов. Физические нагрузки помогали справляться с эмоциями. И в этот раз тоже помогли. Штанга, тренажеры, снова штанга… Мышцы были на пределе, футболка промокла, но я продолжал сквозь боль и пот. А что, так ведь становилось легче. Правда, когда делал прямые скручивания на наклонной скамье, ко мне подошел один из тренеров и почти силой уволок в раздевалку.
Хороший был мужик. Помню, ругал меня, потом сел рядом и подробно объяснил, в чем моя ошибка. Не помню, как, но он выпытал у меня, что случилось. И когда я ему все рассказал, стало легче. Эмоции отпустили. И я потащился в кинотеатр, на нон-стоп, потому что устал и никого не хотел видеть.
Маргарита писала, звонила, пыталась встретиться, что-то объяснить, но я включил тотальный игнор, и больше мы с ней не общались. А когда пересекались где-то, я делал вид, что не замечаю ее.
Постепенно я пришел в норму. Взялся за учебу, на которую плюнул, отлично сдал экзамены – скорее не ради себя, а ради матери. Очень уж она переживала. В компании я все больше завоевывал авторитет, и уже тогда понял, что мне нравится быть лидером. Подружки у меня были, но все мимолетные – имен некоторых из них я и не вспомню. Я все пытался найти девушку, которая смогла бы вызвать во мне столько же чувств и эмоций, сколько и Сергеева. Не получалось. Пипетка отправляла в нокаут любую.
Страдал ли я? Нет.
Скорее, злился – на себя и на нее. И пытался взять от жизни все, что мог. Но жизнь как назло постоянно сталкивала меня с Дашкой.
Однажды я случайно увидел, как она танцует в своей комнате – тонкая, изящная, соблазнительная. И впал в ступор – такой красивой и неожиданно взрослой показалась мне Дашка. Разумеется, в ту ночь она мне снилась – танцевала и сводила с ума каждым движением.
А еще как-то я встретил ее вместе со Стоцким, который к этому времени учился в каком-то ПТУ. Сначала мне показалось, что они встречаются – сам не пойму, почему так вышло.
И я снова готов был ударить его. Но сдержался.
Наверное, это была ревность.
Я не хотел делиться ею ни с кем.
Сам же при этом не хотел быть один.
Эгоизм? Да. Но в том возрасте я не сильно задумывался об этом."
"Дашка взрослела. Я наблюдал за ней со стороны и видел, как она хорошеет и становится женственной. Сергеева всегда была хорошенькой, но в десятом классе и вовсе расцвела – так говорила мать.
