Она раскачивалась на стуле, трясла спутанными косами и рассказывала такие вещи, от которых у Катарины сводило скулы.
- Дерр Каргайл выбрал меня официальной любовницей. Отец был рад. Такая честь. Мне не нравилось, но я послушная дочь. Это были трудные пять лет...
Катти никак не могла понять, как Восьмая могла оказаться среди невест. Это заинтересовало и следователя. Альтгар же сидел тихо, стараясь даже дышать пореже.
- А девственность на месте! - Восьмая рассмеялась. - Есть разные способы исполнения постельного долга.
А потом Каргайл приехал сюда. И дерр Уоттер выкупил меня. Он сказал, сказал, что я истинная целительница. Что таких, как я, очень мало и что мой прежний хозяин это знал. И подпитывался от меня силой. Я не могла исцелять раны - слишком много сил выпил Каргайл. Но зато могла простую воду превратить в эликсир!
Отвернувшись, Катарина села прямо на пол. Бедная девочка, не знакомая с модой Келестина. Все, абсолютно все успешные зельевары и алхимики сотворяли такие эликсиры, что выглядели и пахли как обычная вода.
Не не каждое, далеко не каждое зелье можно очистить до такой степени. Но несколько десятков - да.
- Дерр Уоттер помогал мне прятаться. Он был прекрасным человеком. Заботился обо мне. Ценил меня. Он обещал меня спрятать. Рассказывал, что стало с другими истинными целителями.
- Он провел вас на территорию дворца в день начала Отбора?
- Да.
Мадди села рядом с подругой и тихо шепнула:
- Отвлекающий маневр? Да? Он знал, что Лиаду нужен истинный целитель. И знал, что сказала Богиня.
- Он спас ее, и он же ее окончательно свел с ума, - прошептала Катарина. - Пойдем, я не хочу здесь больше оставаться.
Выйдя в центральный коридор, девушки уже без особого энтузиазма исследовали отнорки. В одном из которых обнаружился дерр ван Ретт.
Катти нащупала задвижку и сдвинула в сторону артефактное стекло.
- Отец.
- Катарина?
- Почему?
Он понял сразу.
- Потому что ты в любом случае отрезанный ломоть. Ты стала бы украшением, Катарина, истинным украшением чужой семьи.
А Леандер - продолжение моего рода. Я должен был исправить свои огрехи в его воспитании.
- Ты баловал его, потому что считал меня чужим ребенком, - горько прошептала Катти.
- Да, и я не стыжусь. Я был прекрасным отцом для чужого ребенка.
- Только я-то родная, - всхлипнула ван Ретт."
"Она собиралась быть сильной, ехидной и немного высокомерной. А в итоге почувствовала себя маленькой, обиженной девочкой.
- Такое бывает.
- Что ж, ван Реттов больше нет.
