Как только нам приносят заказ, наливаю себе в чашку ароматный напиток и внимательно смотрю на бывшую.
— Я скучала, — выдает она.
Хорошо, что в этот момент я успел поставить чашку с чаем на стол.
— Это даже не смешно, — мрачно отвечаю.
— Ты видишь, чтобы я смеялась?
Не вижу. В ее красивых карих глазах с натуральными, угольными ресницами застыла вполне настоящая печаль. Алиса открыто транслирует ее мне, постукивая длинными ногтями по своей чашке.
— Я все эти два года думала о тебе, о нас, о том, что натворила.
Ты мне не веришь, но я все это время чувствовала вину.
— Зря. Я с трудом, но переварил то, что ты с нами сделала.
— А я, видимо, нет. Знаешь, я пробовала новые отношения, но во всех мужчинах, что мне встречались, упорно искала тебя. И если хоть одного качества не оказывалось, мужчина мне не подходил.
— Я тут при чем? Это твои заёбы. Или ты за отпущением грехов приехала, чтобы трахаться спокойно? Трахайся. Раньше мое присутствие тебе не мешало. С чего вдруг стало мешать отсутствие?
— Захар! — она нервно кидает на стол салфетку.
— Да я люблю тебя! Дура, поняла слишком поздно. Мы же оба тогда дураками были.
— А я и сейчас не особо умный, раз все еще сижу здесь и слушаю этот бред. Что тебе на самом деле надо, Алиса? Твой отец вообще в курсе, что ты полетела ко мне? Он с твоей подачи меня ненавидит, — напоминаю.
— Он знает. Я рассказала ему правду и была наказана почти на целый год.
— Бедняга, — саркастически ухмыляюсь.
— Захар, прости меня, — тянет руку через стол и касается моей ладони.
— Я квартиру здесь сниму. Никуда не уеду. Без тебя точно. Не могу. Я даже сюда пока летела, видела тебя во сне. Мы же можем все обнулить. Попробовать познакомиться заново. Я изменилась. Уверена, у тебя тоже происходило много всего нового.
— Вот так просто? Прости меня? Давай обнулимся?! Ты, блядь, серьезно?! — сжимаю зубы. — Пока я учился, ты сколько? Два месяца трахалась с моим лучшим другом? В квартире, которую нам совместно сняли наши с тобой родители. На нашей, мать твою, кровати! А потом ты залетела! И я, сука, думал, что аборт ты сделала от меня! И твой отец так думал! Я оказался незрелым, безответственным мудаком, который чуть ли не заставил тебя пойти на это.
А я… Блядь, да я даже не знал об этой чертовой беременности, пока ты ее не прервала!
— Это был не твой ребенок, — шепчет она.
— Спасибо, я теперь в курсе, — чувствую, как дергается от ярости верхняя губа.
— Ты не понимаешь. Я тогда очень испугалась.
