Он еще не вернулся, а я не посмела позвонить.
Что в этот раз сделает с ним Алиса? Зачем она на самом деле приехала? Сможет ли он ее простить? Разве возможно простить такое предательство? Он тоже забыл, как ему было больно? Зачем он поехал с ней? Чем они сейчас занимаются?
Ааа!!! Черт! Угораздило же меня влюбиться именно в Захара!
«Да потому что он идеальный!» — подсказывает внутренний голос.
Для меня — да. Самый идеальный, самый лучший. Просто самый.
«…Нарисуй, нарисуй, солнце нарисуй
Даже если, все напрасно…»"
"Брат всегда говорил, что я его солнце.
Улыбаюсь сквозь слезы. Я стала слишком много плакать. Потому что невыносимо смотреть на него и понимать, что ответа не будет. Потому что больно и очень ревниво видеть его с другими девушками! Но я все равно буду улыбаться. Ему нравится, и мне так легче.
Кусая губы, поднимаюсь с кровати. Меняю музыку на более весёлую. Подхожу к зеркалу. Расчесываю ставшие влажными от слез темные прядки. Глаза немного воспалились и губы припухли, но это ничего. Скоро пройдет.
Хочется безумства, протеста. Сделать что-то совершенно безбашенное, чтобы лампочка внутри меня включилась, а мыслей о Захаре стало меньше.
Чего я никогда не делала?
«Ты вообще очень послушный ребенок» — опять тыкает в меня внутренний голос.
Есть такое. Не люблю расстраивать родителей, да и повода не было. Плюс тотал контрол старшего брата. Особо не похулиганишь. Вон, даже недавний поход в ночной клуб оказался провальным.
В прихожей что-то падает. Быстро выключаю музыку и прислушиваюсь.
Тихие мужские голоса, явные попытки не заржать одного из них, и снова грохот.
Выглядываю из своей комнаты…
— Бля, ну ты и нажрался, — тихо матерится тот, кто одновременно прикалывается над совершенно пьяным Захаром и пытается его не уронить.
Я знаю этого парня. Мы виделись в клубе.
— Привет, — шепчу, выходя к ним и оглядываясь на спальню родителей.
Капец будет кому-то, если сейчас проснется отец и увидит этого кого-то в таком состоянии.
— Мышооонок, — пьяно и грустно тянет Захар, пытаясь снять второй ботинок.
— Что тут… Твою ж! — ругается все же проснувшийся папа.
От его тона даже не виноватая я вжимаю голову в плечи.
— Добрый вечер. Извините, что разбудили. Доставка, — улыбается парень. — Я Гордей, — представляется он. — Уложу его сейчас. Не переживайте.
У отца на лице молниеносно меняются эмоции от злости к беспокойству.
— Надеюсь, он в таком состоянии не сел за руль, — присаживается перед Захаром на корточки, бьет его по рукам.
