Хорошо, что сегодня это маленькие спортивные шортики из плотной ткани и я чувствую только злость и стыд, но об этом точно можно подумать гораздо позже.
Пока он увлечен обслюнявливанием моей шеи, аккуратно тянусь рукой в сторону ближайшей раковины.
Еще чуть-чуть…
Пальцы касаются подставки.
Выдох.
Подаюсь вперед, плотнее прижимаясь к Соловьеву."
"— Ну вот, малышка, — довольно хрипит он, вдавливая в мой живот свою эрекцию. — Никакого насилия. Я же говорил, тебе понравится. Ты захочешь сама. Но я оценил то, что мне пришлось столько за тобой бегать.
Это интересно…
— Да, — выдыхаю ему в ухо, поймав подставку.
Пальцы еле удерживают толстый край, плотно прижатый к флакону с мылом. Не теряя надежды, напрягаю их, наклоняю подставку и она падает мне прямо в ладонь. Боже, я думала, сейчас уроню в раковину. Спасибо, спасибо, спасибо!
Теперь бы решиться. Я же никогда не била людей!
Решительности прибавляет Сашин вскрик. Дергаю головой, но мне за Гришей невидно, что там происходит. Это так злит, и страх за нас с подругой накрывает меня настолько мощной волной, что я замахиваюсь и врезаюсь керамической подставкой Соловьеву в район затылка.
— Ммм, — стонет он, резко от меня отстраняясь.
Подставка вываливается из моих ослабевших пальцев. Гриша ошарашенно прикладывает пальцы к месту удара. В его глазах странная муть. Его качает. Он подносит пальцы к лицу. На них кровь.
— Ты че сделала…? — сипит он, падая на пол.
— Гриша? Гриш! Я что, убила его? — смотрю на перепуганного Васю и бледную Сашу. — Я не хотела, — кручу головой.
Вася отталкивает подругу, падает на колени перед Соловьевым. Саша хватает меня за запястье.
— Бежим, бежим отсюда, — тянет к выходу.
Нас обеих трясет. Швабра, застрявшая в ручке, еле поддается. Вываливаемся из туалета в коридор. Ноги передвигаются на одном лишь адреналине. Мы врезаемся в проходящих мимо ребят и буквально падаем на диванчик в холле возле комнаты охраны.
К нам выходит дежурный.
— Там, — сипит пытающаяся отдышаться Саша. — Козлу одному плохо. Скорая нужна.
— Где «там» ?! — рявкает на нас мужик, явно не радостный от ЧП в свою смену.
— В женском, — отвечаю я.
— Здесь сидеть! — он срывается на помощь к парням, по рации вызывая коллегу.
А мы сидим. Смотрим друг на друга. У обеих слезы текут, но истерика какая-то странная. Глухая. Внутри. Это мои бабочки плачут. Было страшно и противно. Шок. Такое не могло произойти в элитном лицее. Просто не могло. Это же школа…
Все суетятся. Бегают. Кажется, вызвали скорую.
