— Почему ты решил, что он ее использует?
— Да потому что яблоко от яблони далеко не падает! Его отец — конченый! Кого он мог воспитать? Такого же отморозка и уголовника, как он сам! И эта безмозглая наивная идиотка повелась на него. Уйду, говорит, с ним, если не примешь его в качестве зятя. В гробу я видал такого зятя!
С одной стороны, мне жалко Артура: он не заслужил такого подвоха от судьбы, но и осуждать выбор Карины тоже не могу, не зная лично этого Юсупова. Ясно только одно: это уже их семейное дело, и я к нему больше отношения не имею.
Уверен, они и без меня разберутся во всем. Самое главное я для себя выяснил, а остальное уже не моя забота.
— Знаешь, хоть ты и не спрашивал, но позволь мне дать тебе совет. Не руби с плеча. Карина не глупая девочка, чтобы безоговорочно верить всем и каждому, а парень и вправду не обязан отвечать за грехи отца. Да и что ты про них знаешь? Может, твой давний враг давно пересмотрел свои взгляды, раскаялся? Может, сын пошел не в отца? Посмотри на это с другой стороны — может, оно и к лучшему, что у вас с Юсуповым теперь общий внук? И все твои капиталы, которые он когда-то нагло украл у тебя, достанутся не кому-то, а сыну твоей дочери.
То есть вернутся в семью. Так что ты подумай хорошенько. Остынь вначале. Горячая голова не советчик в таких делах.
Артур молчит, стеклянным взглядом уставившись в окно. Губы сжаты в тонкую линию, на переносице глубокая складка.
Я даже не уверен, что он, будучи погруженный в свои мысли, вообще слышит меня.
— У тебя все разрешилось? — не поворачивая головы, внезапно интересуется Амбарцумов.
— Ты про что?
— Про похищение пацана. Я, правда, узнал, когда уже вроде все закончилось. Никто не пострадал?
— У тебя и там свои люди?
— Да нет, случайно узнал.
— Не пострадал.
— А его мать?
— Тоже в порядке.
— Любишь ее? — обескураживает прямотой.
— Люблю, — отвечаю, не задумываясь.
Причем понимаю, что не соврал: сердце отзывается положительными вибрациями на выпорхнувшее, как воробей, слово.
— Рад за тебя, — отзывается он безэмоционально и устало откидывается на спинку кресла.
Смотрит напряженно в потолок.
Видно, что ему тяжело. Принять выбор дочери он не в состоянии, но и отказаться от нее и внука, зная, что жить ему осталось недолго, тоже не может.
— И я рад, что с Кариной все в порядке, что она жива. Все остальное уже не так страшно, поверь.
Артур на это ничего не отвечает, снова замыкаясь в себе. Наш разговор подходит к концу.
