Автор
Нежданно-угадимые герои, способные преодолеть неизведанные препятствия в мире, где правда становится ложью. Тембр музыки, запечатлевшийся в головах персонажей как зловещий шепот, создает атмосферу безвыходности и отчаянной борьбы за выживание в мироздании, где доверие — смертоносный обман....
Она смотрит на мои пальцы, плотно сжимая губы, пока я провожу кончиком языка по ее горлу, прежде чем нахожу ухо. Все ее тело содрогается, и я чувствую ее похоть, даже не касаясь между ног. Ее глаза расширяются, дыхание прерывается, а кожа становится горячей на ощупь, немного потной, немного грязной и такой чертовски идеальной.
— Почему ты снова заглушаешь себя, а? — тихо шепчу я, изо всех сил стараясь не дать волю своему гневу.
— Спроси себя. — говорит она, задыхаясь.
— Я тебя спрашиваю. Ответь мне.
Она снова поджимает губы.
— Ты в настроении для наказания, Лия? Прошло уже какое-то время, так что, возможно, твое тело жаждет этого удара боли.
Она усмехается.
— Это первое, Лия.
Ее взгляд встречается с моим, и я думаю, что это из-за наказания, но она стискивает зубы.
— Я не Лия.
— Второе. Ты — Лия.
Новые слезы наполняют ее глаза, когда она встает с кровати, пытаясь оттолкнуть меня. Я легко могу одолеть ее, особенно когда она связана и готова к тому, чтобы можно было ее взять, но слезы останавливают меня.
Это не слезы удовольствия, как тогда, когда она рыдала во время оргазма, когда я ее шлепал.
Это слезы боли.
Я уступаю ей место и сажусь на колени, чтобы снять ремень с ее рук. Я пытаюсь помассировать ей запястья, но она отдергивает их и показывает на себя большим пальцем.
— Уинтер! Меня зовут Уинтер. Перестань называть меня Лией. Просто перестань!
Я стискиваю зубы.
— Третье.
— Да хоть сотое. Мне, черт возьми, все равно. — Она бьет меня в грудь сжатым кулаком.
Я обхватываю рукой ее голову и притягиваю к себе, заставляя прекратить ее истерику. Она борется со мной еще немного, ее крошечные руки толкают меня, ее зубы кусают мою грудь, но ее энергия иссякает, когда рыдание вырывается из ее горла. Оно сырое, но отскакивает прямо от моей грудной клетки и исчезает.
Мне наплевать, почему она плачет.
Вскоре после этого ее дыхание выравнивается, хотя ее кулаки все еще прижаты к моей груди.
— Меня зовут Уинтер…
А потом она отключается.
Я кладу ее на кровать, иду в ванную и возвращаюсь с мокрым полотенцем, чтобы вымыть ее. Я поднимаю ее, снимаю простыни, мокрые от моей спермы и ее возбуждения, и заворачиваю в толстое одеяло.
В ее глазах все еще стоят слезы, и я вытираю их тыльной стороной пальцев. Она склоняется ко мне, потому что даже во сне ее тело настроено на меня.
