— Так и знала, что простудишься в дороге! — сказала Милорада обыденно, как будто Дивляна ездила всего лишь в Дубовик навестить Доброчесту. — Чем лечили?
— Травами, как ты завариваешь, а еще кудесница Невею гнала.
— Не кашляешь уже?
— Нет вроде.
— Ну, Добролюта — баба мудрая, уж в этом на нее положиться можно. Да и в другом тоже, слава чурам… Она придумала, что ты за благословением в Словенск поехала?
— Вышеслав. Велем его уговорил про… про Вольгу не упоминать… — Дивляна еще ниже опустила голову и имя своего злополучного жениха почти прошептала.
— Но, может, так оно и есть… Боги не выбрали бы меня Девой Ильмерой, если бы я была недостойна…
— А думаешь, что достойна?"
"— Тогда еще нет. — Дивляна не могла поднять взгляд, но ей нужно было высказаться. — Я поняла, что ты мне тогда говорила… В тот день, когда я узнала, что вы меня… за Аскольда… Не найдет своей судьбы тот, кто от судьбы рода оторвался. Я потому и заболела, что сбежала. Так и умерла бы в лесу. Добролюта меня подобрала и в Перынь отвезла.
Там и поняла, чего от меня боги хотят. Пока не в роду — нигде мне места нет. А чтобы в роду быть, надо волю предков исполнять. Я исполню. — Она наконец посмотрела на мать. И ее глаза вдруг в полутьме повалуши показались Милораде необычайно светлыми, свет будто струился из них, и у нее дрогнуло сердце: сама жрица Макоши, она почуяла в дочери присутствие богини. — Не по принуждению и не из почтения даже. Хотя это тоже… Исполню, потому что боги и предки велят идти…
— Ну, благослови тебя Макошь! — Милорада обняла дочь и прижала к плечу ее голову.
— Коли ты для рода, то и он за тебя, предки тебя не оставят. Я знаю, как сделать, чтобы и в чужой земле они тебя не потеряли. Может, и правду Добролюта говорит. Река течет, зерно прорастает…
Когда всеобщее возбуждение поутихло, Белотур стал прозрачно намекать, что пора бы уже и в дорогу. А то ведь осень не за горами, дожди пойдут, похолодает… Распутицы он не боялся — весь путь до среднего течения Днепра предстояло проделать по воде, не считая волоков, но, разумеется, в теплое время путешествовать приятнее, чем под осенним дождем.
А путь предстоял дальний, до снега бы успеть. И Домагость занялся сборами. Провожать невесту к жениху должны ее родичи, и хотя дружина была почти готова, кому ее возглавить, пока оставалось неясным.
Об этом и шла речь между воеводой и его старшим сыном, когда Велем однажды утром явился в истобку. Встал он довольно рано, вышел умыться и во дворе повстречал Ложечку.
