Она взялась за решето, несколько раз осторожно встряхнула им… потом быстро поднесла руку к лицу, смахнула что-то со щеки, торопливо перекрестилась, быстро и почти беззвучно шепча что-то на своем, никому не понятном языке…
Выйдя на свет, Велем увидел перед домом стайку девушек и среди них дочерей Вышеслава — Остряну с двумя младшими сестрами. Они не случайно здесь оказались. Видя, что все заняты другим, Остряна сама постаралась подтолкнуть события в нужном направлении. Еще вчера, беседуя с Добролютой о том и о сём, она заметила:
— Видала, матушка, сколько в Витонеговом роду девок хороших? Одна другой краше.
А теперь, когда сестра их — Огнедева и княгиня полянская, всех разберут, даже самых маленьких сговорят. А мы опять останемся, все счастье провороним. Да и братцу Горяше сколько же можно неженатым ходить? У меня сердце за него болит, он ведь совсем уже молодец.
— Да я уж думала, — вздохнула Добролюта. — Не досталась нам Огнедева, надо из ее сестер кого-то сватать. В Витонеговом роду все девки из рода Доброчесты, ее крови.
Как знать, не родится ли от какой-то из них новая Огнедева? Так пусть не в Ладоге родится, а у нас, на Ильмере, откуда корень рода нашего идет.
— Ох, как ты красно говоришь, матушка! — Остряна в восхищении всплеснула руками, тем более что это важное соображение ей, озабоченной более всего устройством собственной судьбы, не приходило в голову. — Что же отцу не скажешь поскорее?
— Скажу. Угадать бы еще, в которой невесте будущие Огнедевы живут, — улыбнулась Добролюта.
— Неважно, матушка! — Остряна в возбуждении расширила глаза. — Та, которая на Ильмере будет жить, в той и пробудится кровь Доброчесты! Вон, Дивляна сколько лет жила, не думала даже ни о чем, а как попала к нам — ну, ты сама знаешь!
— Да ведь не отдадут нам Витонегову внучку просто так. Другую невесту взамен потребуют. У них, Витонежичей, еще есть парни неженатые. Вон, хотя бы старший Домагостев, что к нам ездил, Велем. Ведь за двадцать уже парню, во всем вроде справный, а все не подберет ему отец…
— Ну так почему бы и не дать им невесту? Я бы, матушка… — Остряна со смущенным видом затеребила кончик косы, для убедительности подражая Тишанке, хотя и в самом деле волновалась.
— Я бы и сама… я отцу-то не смею сказать, не мое дело — себя сватать, а тебе скажу, ты мне все равно как мать…
— Да уж, и тебе пора давно бы ветку на дереве выбрать, сесть да гнездо вить, детушек водить, — согласилась Добролюта.
