В душе я до сих пор против этого варианта, но сейчас мне, по крайней мере, дали отсрочку. Но и Данилу я понимаю. Он не может упустить свой шанс — ему надо закончить магистратуру, и он уже нацелился на аспирантуру.
Поэтому мы вынуждены расстаться, как минимум, на две недели, пока Даня будет сдавать эти долбаные три экзамена. Потом вернётся на денёк, и сразу улетит обратно в столицу — защищать диплом и работать над вузовским проектом.
Две недели… Это безумие… Я ведь и полдня с трудом без него выдерживаю! Обычно, пока сижу на лекциях, мечтаю о том, как мы встретимся.
К концу последней пары желание увидеть Данилушку становится невыносимым.
Может, он прав? Надо всё бросить и поехать за ним?
*****
Наступает новый день — самый страшный день в моей жизни.
Мы приезжаем в аэропорт на такси, идём к стеклянному входу огромного терминала. Данила обнимает меня за шею, а другой рукой тянет за собой чемодан на колёсиках.
Вечер такой тихий и прохладный, он словно специально предназначен для прогулок с любимым.
Но вместо этого нам придётся проститься друг с другом, разорвать нашу связь, которая за эти месяцы стала невероятно крепкой, словно мы превратились в единое существо.
Как же больно… Я кусаю губы и с ужасом смотрю на чёрное табло над стойкой регистрации — у нас осталось совсем мало времени. Прижимаюсь к Даниле, обхватываю его за талию. Не могу поверить, что сейчас он уйдёт, скроется за этими дверями, оставит меня одну…
Любимый тоже хмурится, с тоской смотрит сверху вниз, трётся носом о мою макушку.
— Малыш, не раскисай… Я вернусь через две недели. Это точно.
Не могу говорить, только мотаю головой. Горло распирает комок, глаза жжёт. Выдержки хватает ненадолго — и вот уже по щекам заструились слёзы.
— Так, ну это что такое! Лера, блин! — ругается Данила, однако в его голосе больше растерянности, чем возмущения. — Малыш, прекрати. Всего две недели. Мы справимся.
Но ведь потом он опять улетит… Почему мы не можем быть вместе — каждую минуту, каждую секунду нашего существования?! Это было бы так естественно, так правильно…
Нет, я не вынесу этого мучения! Рыдаю уже в голос, судорожно цепляюсь за моего мужчину, всхлипываю, прячу мокрое лицо у него на груди.
— Глупышка моя… Ну что ты… — Данила гладит меня по голове и волосам, целует, сжимает в объятьях. — Я же буду постоянно звонить, писать, мы будем на связи. Перестань, пожалуйста!
Не могу остановиться, трясусь от рыданий.
