Посох, вздрогнув, дал ему в руку импульс энергии, вернув в реальность. Перед ним в коридоре лежали потерявшие сознание бойцы ФСО, а в проход снаружи заползало нечто — сама тьма, принявшая форму. Безликий Владыка решил перехитрить опричника и, имитировав бегство, неожиданно подкрался сзади.
«Да чтоб тебя…», — подумал Росс и разрядил остаток обоймы в тело чудовища. Монстр, казалось, даже не заметил прошивших его девятимиллиметровых кусочков свинца. Росс осенил себя крестным знамением, сжал посох и, двинувшись на древнее зло, воззвал к Небесным Силам.
— Во имя Отца, и Сына, и Святого Духа! Да сокрушится всякая тварь, восстающая на Божий мир! Как пал Денница с небес, так и ты, порождение тьмы, низвергнись в бездну! Аминь! — прогремел голос Ростислава под сводами.
Опричник шагнул вперед и ударил в Рылея комлем царского посоха. Свет пронзил тьму, как меч, рассекая саму суть существа. Оно корчилось, извивалось, пытаясь вырваться и скрыться, но было уже поздно. Магия посоха выжигала его изнутри.
В этом свете Росс на мгновение увидел — не чудовище перед ним, а сотни таких же тварей, цепляющихся за подземелья Москвы, как гнилые корни. Последний вопль разорвал подземелье — и Безликий Владыка превратился в черную мглу. Посох не просто убил эту тварь — он стер его из этой реальности.
Ростислав перевел дух, наблюдая, как расползается черный тяжелый дым — все, что осталось от монстра. Эта схватка потребовала всех сил, что у него было и сейчас он стоял, пошатываясь и приходя в себя.
Посох в руке тихо пульсировал, излучая тихое свечение золотистого цвета."
"«Не такого ли демона низверг Святой Амвросий на берегах озера Неро?» — подумал Росс.
Он сделал шаг к тайной двери и сконцентрировав мысли на ней, нарисовал в воздухе косой крест концом посоха. Дверь послушно затворилась. Артефакт давал магическую силу его помыслам и воплощал их немедля. Сделав глубокий вдох, чтобы успокоить разум, он повернулся к корчащимся на полу бойцам ФСО. Ментальный удар демона был настолько сильный, что у охранников, не обладавшими для этого специальной подготовкой, отключилось сознание.
Они лежали на каменном полу с перекошенными лицами и издавали бессвязное мычание. Михаил лежал с перекошенным от боли лицом, изо рта шла пена. Росс опустился рядом, положив руку на лоб:
— Держись, брат…
«Плохо, если не придет в себя», — подумал он, зная, что ментальные раны заживают дольше физических.
В дальнем конце коридора послышался шум.
