Надо узнать, на что способны эльфы, из чего состоят, их физические и неврологические реакции. В общем, скоро мы с этим народом станем близки.
Толпа орков посмотрела на пленников с сочувствием.
– Пока ты их не зарезала, нам надо узнать, зачем явились.
– А что тут гадать? – покосилась я на пленников. – За мной пришли. Снова решили украсть. Силиэль не предупредил о моем даре?
Оба эльфийских бойца поджали губы.
– Угу. Сказал, значит. Видимо, рассчитывали на элемент неожиданности, но даже если бы вы меня вырубили, то далеко бы не ушли.
Я бы серьезно расстроилась, и все стало совсем печально.
– Что бы мы сделали? – нахмурился один из несостоявшихся воров, но я не ответила, посмотрела на вождя.
– С чего они решили повторить попытку?
– Мы их тесним и уже зашли на землю ушастых. Торговаться тобой вздумали.
– Шантаж, значит? Это трусливо, – цокнула языком.
– Ты… – зарычали пленники.
– Замолкли, – процедила я, повернувшись в их сторону. – А то зубы вырву и уши отрежу.
– Ташера… – не унимался второй бандит.
– Что это значит? – напрягся Танг.
– Полагаю, оскорбление, – усмехнулась я, беря в руки щипцы.
– Надо отправить гонца, чтоб столицу сожгли. А то шастают и шастают по моему городу, непорядок, – пробормотал Танг.
– Ты, родившаяся в людских землях…
А я в это время взяла в руки и скальпель.
– Зира, поможешь? – повернулась я к пожилой женщине, которая мне сегодня очень помогла. Чувствую, мы станем друзьями.
– А как же, у меня на руках будут синяки. Да чтобы мужчина поднял на меня руку и не поплатился?!
Вождь вздохнул и, оставив пару крепких орков с нами, вышел.
Видно, что недоволен. Но чем?
Танг
Уже несколько часов сижу около пыточной и пью травяной отвар. Что они так долго? Не нужно было оставлять их там, не женское дело – пытки. И странно, что криков и стонов не слышно.
Некоторое время назад послышался шум, открылась дверь и вылетел эльф в разорванной на теле одежде. Мои воины преградили ему дорогу, а потом появилась Эйлинель и утащила его обратно. Пленный цеплялся за половицы руками, оставляя борозды на грязном полу.
Даже стало жаль его.
И все же негоже женщине заниматься подобным. Если она покалечится, что я скажу Зуру? Не простит ведь мне. И это я велел посланнику не говорить о попытке выкрасть его невесту. Но он все равно поймет и выпытает.
Тяжело вздохнув, я прикрыл веки. А если Зур, расстроенный новостями, поранится? Он же трясется над эльфийкой, как умирающий от жажды – над водой. Ведь поранят или, не разреши боги, убьют.
