Вике потребовалось некоторое время, чтобы убедить себя в том, что перед ней стоит не герой сказки, а живой человек по имени Макар Илюшин, который каким-то образом выяснил, что на остров Вику забросил ее собственный дядя.
– Как вы узнали? – спросила она.
Старший резко обернулся, а Макар уронил мандарин. Бабкин подошел к кровати Стрежиной и сел на стул.
– Нас предупреждали, что мы не должны вас волновать, – сказал он прямо.
Девушка посмотрела сначала на Бабкина, потом на Макара, и взгляд карих глаз стал насмешливым.
– Я провела на острове больше месяца, – негромко произнесла она. – Я почти сошла с ума. Потом я уплыла с острова – связала вместе канистры из-под воды и уплыла. Да вы знаете, наверное.
Макар с Сергеем кивнули: они знали.
– Я уплыла на второй остров, потому что была уверена, что там меня спасут. Но он оказался необитаемым. Тогда я поняла, что умру, но не догадывалась, кто все это придумал. Потом меня перестало это интересовать, и тогда я почти умерла, но меня спасли.
Трое полицейских – нет, не полицейских, конечно, они называются как-то иначе… В общем, они прилетели на вертолете на первый остров, не нашли меня и уже собирались возвращаться, но один из них уговорил их долететь до второго острова. Он меня и разыскал. Меня сутки держали в местной больнице, а затем переправили на самолете сюда.
Она говорила спокойно, только иногда прикрывая глаза, словно ей было тяжело долго смотреть на Сергея и Макара.
– А здесь, как только я немного пришла в себя, ко мне явились из милиции и сообщили, что все это задумал мой родной дядя. И показали мне фотографию – на ней был Глеб из агентства, который встречал меня на Хониаре, а потом бросил на острове. И когда я узнала его, сказали, что это, оказывается, Андрей Соловченко, сосед дяди Миши, и что он действовал по плану дяди. А потом еще рассказали про вас и о том, что вы как-то узнали, что виноват именно дядя Миша, и заставили его рассказать, где я.
И потом он умер.
Она чуть улыбнулась краешком рта так, словно ей неловко было улыбаться, и закончила:
– И после этого вы говорите мне, что не должны меня волновать… Смешно, правда. Вам самим не смешно?
Макар с Сергеем помолчали, переглянулись.
– Дядя Миша умер сам или он убил себя? – обыденно спросила Вика.
– Сам, – помолчав, сказал Макар. – Когда за ним пришли оперативники, он начал сопротивляться.
