Ромашки у меня на груди распускаются от волнения, а потом я себя успокаиваю. Тебе сорок лет, дорогая. Ты можешь целоваться с кем хочешь и когда хочешь. Загвоздка лишь в том, что хочешь ты только с одним человеком и всегда!...
- Я же говорила, - мама понимающе улыбается и поправляет свою идеальную прическу.
Отец кивает, будто тоже что-то подозревал, но на лице нет ни одной эмоции. И что это значит?... Приезд Влада и Прасковьи он изначально принял настороженно, но в силу характера и дипломатического прошлого даже вида не подал.
- Давайте уже ужинать, - голос мамы веселеет. - Влад, попробуйте оливки. Я их сама солю, по старинному греческому рецепту.
- Спасибо. Оливки обязательно распробую. А то мы все про поцелуи. Пора подкрепиться.
- Влад… - прошу.
- По-настоящему целовались, - со знанием дела добавляет старшая дочь.
- Да-да, - Прасковья смеется.
Замечаю, что в ее тарелке лишь один салат, поэтому добавляю к нему немного морепродуктов и показываю взглядом, что от них ничего страшного с ее фигурой не случится.
- А откуда ты знаешь, как целуются по-настоящему? - поддевает Эльзу брат.
- А ты откуда знаешь, Леон-батон?
- Да уж побольше тебя знаю…
- Вряд ли ты с кем-то целовался.
- Вряд ли бы я об этом сказал тебе, мелкая.
- Лев, - коротко произносит Влад.
- Я молчу, - монотонно наматывает спагетти на вилку.
Глядя в тарелку, улыбаюсь, как дурочка.
Во-первых, эти потасовки между старшими детьми означают только одно: они окончательно помирились и снова чувствуют себя братом и сестрой.
Во-вторых, Влад нашел общий язык со Львом. И как же ему подходит это имя. Почему я сразу не догадалась?...
Разговор наконец-то переходит в безопасное русло, и я просто наслаждаюсь первым вечером, когда я чувствую, что все близкие рядом и больше мне никого не надо.
Вот она - моя семья. Самая-самая!...
После ужина, пока отец приглашает Влада в кабинет, чтобы угостить чем-нибудь из своего бара, мы с детьми дружно играем в настолки, а потом пьем чай на кухне с мамочкой. Обжигающий, ромашковый чай с миндальным печеньем.
Только вдвоем.
Когда оказываюсь в своей комнате, на кровати меня дожидается сюрприз."
"- Ты не сильно торопилась, - говорит спецназовец недовольно и закидывает руки за голову.
Прислонившись спиной к двери, разглядываю светлые брюки и черную рубашку, расстегнутую до середины груди. Кончики пальцев начинают зудеть от желания поскорее расправиться со всеми остальными пуговицами, включая с той, что под пряжкой ремня, но я медлю.
