– Нет, – я начала выползать из-под Карима, но он оказался сильнее.
Прижал меня к кровати своим весом:
– Я не буду тебя принуждать, – снова накрыл мои губы поцелуем, а затем добавил, – пока не буду.
По телу прокатилась горячая волна, его рука нежно проникла в мои трусики, где было уже влажно и горячо.
Я была на грани. Чувствовала, что вот-вот взорвусь!
– Какая ты страстная, моя девочка, – прошептал Карим, его лицо было прямо над моим, хотелось увернуться, но он смотрел прямо на меня.
Его пальцы проскользнули в киску, и я застонала.
Резкое движение, еще одно. Хочется сжать бедра, но он, наоборот, разводит мои ноги еще сильнее.
Я впиваюсь руками в его спину. Что же я творю! Это так неправильно и одновременно так сладко, хочется, чтобы он продолжал. Не останавливался.
Узел внутри живота сжимается еще сильнее, и в тот самый момент, когда мне кажется, что я больше не выдержу, по телу разливается сладкое тепло, а киска начинает сильно пульсировать. Я чувствую, как сжимаю собой его пальцы. Он продолжает ими двигать, только уже медленней.
Дыхание сперло, и я смогла дышать не сразу.
– Охренеть! Что это было? – Это было первое, что я смогла сказать.
– Похоже ты не просто девственница в сексе, но и оргазмах, – быстрый поцелуй в губы, – иди в душ. Я отвезу тебя домой. У меня встреча через час.
Мужчина уходит с таким видом, словно выполнил то, что запланировал, и сейчас у него есть более важные дела, а я еще несколько секунд лежу на кровати и пытаюсь осознать произошедшее.
***"
"В гостинице я быстро переоделась, а потом поехала в офис.
Марата снова не было на месте. В планировщике он оставил мне несколько заданий, которые я быстро выполнила, а остальное время предавалась безделью.
Начала даже размышлять о том, не купить ли мне беспроводные наушники, чтобы смотреть на работе сериалы.
В обед я позвонила маме, она наконец-то мне ответила. Чувствовала себя неплохо. Денег, которые я отправила, ей хватило, чему я была очень рада, но потом она сказала, что так как лежит в больнице, то работать не может, а за хозяйством присматривает соседка и «хорошо бы ее отблагодарить».
Я поняла, что так называемая благодарность снова ляжет на мои плечи.
Я прокляла мысленно огород, ни в чем не повинных кур и других пернатых, обитающих у мамы, и пообещала, что помогу.
К вечеру я уже откровенно заскучала, и к пяти часам уже была на низком старте.
Карим не писал и не звонил, по дороге мы тоже не разговаривали. Вообще он вел себя странно.
